— А я тебе говорю…
Миссис Робертс подошла к ним.
— Куда мы едем?
Нина пожала плечами:
— Никуда. Или куда хотите. Мне безразлично.
— Пожалуйста, не капризничай, Нина, — прервал он ее. — Мы собирались в Сен-Жан-де-Люз.
— Отлично. Я еще не была там.
Они вышли на улицу. Нина вдруг остановилась:
— Вот что. Поезжайте одни. Я останусь дома.
Михаил Андреевич усмехнулся:
— Как хочешь, нам и без тебя не будет скучно. Ну так как же? Останешься?
Нина закусила губу.
— Нет, поеду…
Миссис Робертс взбежала по лестнице, открыла дверь, зажгла свет. Как весело было! Как он хорошо танцует. А эта утка ревнует, кажется. Она рассмеялась, сбросила накидку, сняла через голову белое кружевное платье и подошла к зеркалу.
— Я сегодня хорошенькая.
В зеркале отразилась кровать и ваза с розами. На красном бобрике около двери лежал маленький голубой квадратик.
— Телеграмма.
Она быстро обернулась. Сердце застучало громко. Пальцы дрожали и не могли разорвать бумагу. Она с детства боялась телеграмм.
«Завтра. Десять утра. Джон».
Она вздохнула. Слава богу. Она так испугалась. Джон едет. Надо рано встать, встретить. Как Рой обрадуется… Она торопливо разделась.
Как Рой обрадуется… А она? Разве она не рада? Ну конечно. Очень…
Широкая кровать. Такая широкая, что можно лечь поперек. Завтра уже не будет столько места. Завтра рядом ляжет Джон. И ставни придется закрыть. Джон не переносит лунного света.
Конечно, она очень рада…
Рой, хлопая в ладоши, прыгал вокруг игрушечного броненосца:
— Посмотрите, какие пушки!
Джон нагнулся над чемоданом:
— Я привез вам кружево, дорогая. Сейчас достану.
— Потом, потом. Идемте купаться. И Рою, наверное, страшно хочется поскорей спустить свой корабль на воду.
На пляже встретили Михаила Андреевича и Нину.
— Мой муж, — представила миссис Робертс. — Он только сейчас приехал.
Михаил Андреевич немного поморщился. Или ей так показалось? Джон, улыбаясь, блестя белыми зубами, крепко потряс ему руку:
— Очень рад познакомиться с вами. Как поживаете?
Михаил Андреевич немного говорил по-английски. Джон любезно и старательно коверкал французские слова:
— Чудная погода. Не так ли?
— Да.
— И море чудное. Не так ли?
— Да, конечно.
— Отличное будет купанье. В поезде было жарко…
Нина запахнула пестрый купальный халат.
— Я очень рада за вас, Анна Николаевна. Теперь вы уже не будете такой одинокой.
В тот же вечер уехали гостить к Гиббсам в имение. Ей очень не хотелось ехать. Но отложить нельзя было — Гиббсы праздновали пятилетие свадьбы.
— Я не люблю оставлять Роя на бонну.
— Можно взять его с собой, если это вас беспокоит.
Она пожала плечами:
— Ехать на два дня и тащить с собой ребенка. Просто смешно…
У Гиббсов было чудное имение, но эти три дня показались ей бесконечными. Никогда в жизни она не испытывала такой тоски и тревоги.
Миссис Гиббс упрашивала остаться еще.
— Спасибо. Но я не могу. Я беспокоюсь за Роя. Вы сами мать, миссис Гиббс. Вы понимаете.
Глаза миссис Гиббс стали круглыми от сочувствия.
— О да. Я понимаю вас, миссис Робертс.
Дома все было в порядке. Рой, веселый и загорелый, бросился с криком к отцу. Потом вежливо поцеловал матери руку:
— Здравствуйте, дорогая.
Совсем как отец. Как они похожи. Будто два Джона. Оба голубоглазые, здоровые, рассудительные. Один большой, другой маленький.
— Мама, не целуйте меня так сильно, пожалуйста. Мне больно.
Она прижала его к груди:
— Потерпите, милый Рой. Что же мне делать, если я вас люблю?..
Рой серьезно кивнул:
— Хорошо, целуйте, я потерплю…
Когда они сошли вниз, Нина с матерью уже сидели за своим столиком в столовой. Одни, без Михаила Андреевича. У Нины были красные глаза.
Миссис Робертс ничего не ела. Тревога все не проходила. Но отчего? Ведь Рой здоров и Джон с нею. Чего же ей еще?
— Вы бледны, дорогая, может быть, океан плохо действует на вас?
— Ах нет, мне здесь очень хорошо.
— Не скучно ли вам? Сходите к Пуаре, закажите себе платье. Это развлечет вас.
Она постаралась улыбнуться:
— Вы очень добры, Джон. Но мне не скучно, и платьев у меня довольно.
После обеда она пошла к Нине.
— Здравствуйте. Как поживаете? Куда делся Михаил Андреевич?..
Нинины заплаканные глаза посмотрели на нее с ненавистью.
— Почем я знаю?.. Что вам от меня надо?
Нина вскочила со стула и побежала в сад.
Александра Ивановна шумно вздохнула:
— Как Нина разнервничалась. Уж простите ее. С женихом поссорилась. Пустяки — милые бранятся…
Нина потушила свет, сбросила туфли и в темноте в одних чулках, чтобы не мешать матери, не останавливаясь зашагала из угла в угол.
«Неужели он бросил ее? Неужели?..»
Она осторожно задела за стул.
— А, что? Что? — послышался из-за двери сонный голос Александры Ивановны. — Воры? Разбойники?..
— Спи, мама, это я.
«Не может быть… Ведь еще десять дней тому назад он был так влюблен. Ведь через месяц их свадьба. Зачем она не осталась в Париже?.. А теперь, теперь… И все эта Анна…»
— Анна, — с отвращением прошептала Нина. Она всегда ненавидела это имя. Даже Анны Карениной не любила из-за него. Как будто предчувствовала, что какая-то Анна разобьет ее жизнь…
Надо лечь, уснуть. Ах, как ей тяжело.
Она легла, прижалась к холодной подушке щекой. Слезы быстро потекли из глаз.
