Вместо ответа я нахожу её руку. Прикосновения, к которым я никогда не питал особой тяги, ощущаются нужными и естественными. Наедине с Эльвирой я часто испытывал скованность в проявлении ласки, а публичные касания воспринимал скорее как неотъемлемую часть долга. Сейчас всё иначе.
— Ты же теперь не женишься?
Покачав головой, я сжимаю её ладонь крепче.
— Нет, конечно.
— Потому что избил её брата?
— Это вопрос с подвохом? — с усмешкой уточняю я.
— Конечно.
— Я не могу жениться на Эльвире, потому что люблю тебя. — Я смотрю на наши сцепленные пальцы. — Это было нечестно по отношению ко всем.
— Хорошо, что ты наконец это понял, — в голосе Лии слышится шутливое самодовольство. А уже в следующую секунду её руки снова обвиваются вокруг моей шеи, и жаркий шепот с привкусом зубной пасты обжигает мне ухо: — Я тоже тебя люблю. И сейчас мне даже стало по фиг на то, что задумала эта отмороженная семейка. Я очень-очень счастлива.
Не знаю, сколько времени мы сидим, просто держась за руки и разговаривая обо всём: о том, сколько времени я занимаюсь боксом, о том, что в пятнадцать Лия пыталась угнать из гаража отцовскую машину, за что была посажена под домашний арест, о любимой музыке, о Шанском, о том, почему часы больше не переводят. Говорим до тех пор, пока в дверь не стучат.
Мы с Лией машинально переглядываемся.
— Открой, — шепотом выговаривает она. — Это твой папа. Моя мама бы уже вошла.
Поднявшись, я подхожу к двери, чтобы убедиться: Лия оказалась права.
Отец стоит на пороге. По выражению лица сразу не разберёшь, с хорошими он пришёл вестями или всё-таки с плохими.
— Выйдешь ненадолго? — осведомляется он, кивнув из-за моего плеча Лие в знак приветствия.
— Конечно. — Обернувшись, я ободряюще улыбаюсь ей и прикрываю за собой дверь.
Отец направляется в сторону своего кабинета, давая понять, что надо следовать за ним. Сердечный бой нарастает с каждым новым шагом.
— Ну и как? — уточняю я, поравнявшись с ним. — Мне стоит искать адвоката?
— Хороший адвокат никому не помешает, но с поиском пока повременим. Стас, конечно, очень недоволен. Шумел, что ты мог оставить Дениса инвалидом… — Цепкий взгляд из-под нахмуренных бровей касается моего лица, — …и это, кстати, правда. И мол, доказательств, что Лию пытались изнасиловать, тоже нет, и всё происходило по обоюдному желанию.
В ушах поднимается гул. Да это же враньё чистой воды! Вот же сука…
— Не надо кипятиться, Леон, — рука отца успокаивающе опускается мне на плечо. — Он как родитель пытается всячески обелить сына…
— И до тех пор, пока он будет это делать, его сын будет продолжать вести себя как уголовник!
— Ты на эмоциях, а эмоции мешают мыслить трезво. Неважно, как Стас хочет представить ситуацию. Важно, как её видим мы. Я ответил, что есть масса свидетелей, которые видели, что Денис был пьян, и что он взял ключ от номера, где спала Лия. Поговорил с Тимуром и его отцом, — поясняет он в ответ на мой удивлённый взгляд. — Итого: слово Дениса против слов Лии, твоего и ваших однокурсников.
— А он что ответил?
— Стал взывать к моей отцовской совести. Я согласился, что ты перегнул палку, но объяснил это тем, что воспитал тебя в уважении к женщинам, которых каждый достойный мужчина обязан защищать.
Я ловлю себя на мысли, что, пожалуй, один из самых неформальных разговоров у нас с отцом, и я даже решаюсь пошутить:
— И как же Станислав Олегович стерпел подобное унижение?
— Намекнул, что инцидент может разрушить твой брак с Эльвирой и темп предстоящих выборов.
Застыв, я смотрю себе под ноги. Именно этого я, пожалуй, больше всего и боялся: что драка пагубно повлияет на шансы отца стать мэром.
— На это я ответил, что если мою репутацию так легко уничтожить проступком сына, значит, я не достоин должности, на которую претендую. И напомнил, что это правило работает для всех. Я, между прочим, тоже не последний человек в этом городе, и моё слово чего-то да стоит. И если мы начнём раскачивать эту историю на официальном уровне, неизвестно, кто больше пострадает.
Я смотрю в решительное лицо отца и чувствую, как грудь распирает от гордости и признательности. Всё же не зря столько времени он был для меня примером. Более справедливых и цельных людей я не встречал.
— Спасибо, пап, — в порыве чувств я протягиваю ему руку. — Независимо от того, как всё закончится.
Отец крепко её пожимает и с усмешкой хлопает меня по плечу.
— Думаю, всё будет нормально. Стас поначалу требовал твоих извинений перед ним и Денисом, но я сразу сказал, что на это можно не рассчитывать. Шансы стать мэром у меня по-прежнему имеются даже без его поддержки, так что, думаю, не станет он рисковать. Невыгодно со мной ссориться: мало ли какие вопросы придётся в будущем решать. А свадьбу я не стал обсуждать. Сказал, что дети уже взрослые и должны сами решить этот вопрос. Так что… — Ярко-синие глаза смотрят в мои. — Раз уже передумал жениться, не откладывай разговор с Эльвирой в долгий ящик. Она ни в чём не виновата и достойна уважительного отношения.
Я киваю.
— Конечно. Завтра она возвращается из Праги. Встречу её в аэропорту и всё объясню.
