— Меня заботит, как это отразится на тебе, — сейчас, когда спущен пар, в голосе отца отчётливо слышна тревога. — Если накажут Дениса, то и тебя тоже. Ты не можешь этого не понимать.
Мне почти удаётся улыбнуться.
— Предлагаю решать проблемы по мере их поступления.
Решив, что разговор исчерпан, я иду к двери.
— Ну и последний вопрос, — догоняет меня на полпути. — Что со свадьбой?
— Её не будет. На это есть масса причин.
— И Лия, я так понимаю, главная из них?
Ничего не ответив, я берусь за дверную ручку. Есть вариант, что отец снова попросит оценить всю серьёзность моего выбора, а я не готов говорить ещё и об этом. Впервые в жизни не хочется ничего ни обдумывать, ни взвешивать. Хочется просто жить.
Лия
После ухода мамы я проваливаюсь в беспробудный сон: измождённые тело и мозг требуют немедленного восстановления.
Когда я открываю глаза, за окном уже темно. Подушка под щекой мокрая, мышцы ног потягивает — то ли от танцев, то ли из-за секса. Улыбнувшись, я перекатываюсь на спину. Предпочту думать, что виноват Леон.
Потянувшись, я щёлкаю прикроватным выключателем и обнаруживаю тарелку бутербродов и чашку с остывшим чаем, стоящих на тумбочке. Заходила мама.
Получив напоминание о естественной нужде, желудок требовательно урчит. Не долго раздумывая, я хватаю бутерброд и жадно откусываю. М-м-м… Сколько я проспала, если так сильно проголодалась? Часов пять-шесть — не меньше.
Не переставая жевать, нащупываю телефон под подушкой и подношу к глазам. На экране горят шесть непрочитанных сообщений и пять пропущенных звонков. Я просматриваю уведомления, ища заветное имя. Леон написал четыре часа назад.
«Как ты? Как прошёл разговор с мамой? Позвони, когда сможешь».
Отложив надкусанный бутерброд, я подношу смартфон к уху и тут же его опускаю. В этот момент в дверь вежливо, но настойчиво стучат.
Смахнув крошки с футболки, я вскакиваю с кровати и бросаюсь к зеркалу. Распускаю волосы, забранные в неряшливый пучок, тру глаза, постукиваю по щекам, рассчитывая, что эти манипуляции немного освежат мой помятый от сна вид. Потому что уже заранее знаю: на пороге — он.
— Привет! — распахнув дверь, я натыкаюсь на пронзительный синий взгляд. Леон стоит, прислонившись к косяку, на губах застыла ироничная улыбка. Такая, словно он в курсе моих торопливых попыток прихорошиться.
— Можно войти?
Покраснев, я отступаю в сторону и с досадой вспоминаю, что уже неделю толком не убиралась в комнате.
— Да, конечно.
Леон неторопливо подходит к комоду и, оглядев завалы книг, берёт вязаного щенка, подаренного бабушкой.
— Я написал тебе, но ты не ответила. Решил, что ты спишь, поэтому больше не стал беспокоить. — Вернув игрушку на место, он оборачивается и смотрит мне в глаза. — Как прошёл разговор с Ингой?
Я отвечаю не сразу, залюбовавшись тем, насколько офигенно он выглядит. Чёрные волосы, падающие на лоб, оттеняют яркую радужку, как и серая футболка, под которой, как я теперь знаю не понаслышке, скрывается твёрдый пресс. Очень и очень твёрдый…
— Прошёл лучше, чем я полагала, — фальшиво кашлянув, я заставляю себя снова сосредоточиться на его лице. — Начало было, мягко говоря, паршивым, но потом… Потом мама, кажется, услышала меня и поняла.
— Я рад. У нас с отцом аналогично.
— Здорово, — говорю я, просияв от облегчения. Самый большой мой страх — это то, что Леон пострадает из-за своего вмешательства. — Так значит, самое страшное уже позади?
— Я бы так не сказал. — Он слабо улыбается. — Но главное, что отец на моей стороне. С остальным постепенно разберёмся.
— Думаешь, Морозовы станут конфликтовать? — с осторожностью уточняю я, снова начиная беспокоиться.
— У их сына сломаны несколько лицевых костей. Было бы странно, если бы они молча это проглотили.
— Да, но ведь он… — я обрываюсь, не желая договаривать фразу. Ведь он собирался меня изнасиловать.
На скулах Леона вздуваются желваки, он смотрит в сторону. Кажется, что мысль о том, что в действительности могло случиться, задевает его едва ли не больше меня.
— Ты имеешь право написать на него заявление, — глухо произносит после паузы. — Он заслужил.
Я трясу головой в протесте.
— Нет. Тогда они обязательно захотят отомстить тебе. Лучше пусть твой отец попробует договориться… А если они станут упираться, я скажу, что напишу заявление и растрезвоню везде, где только можно о том, что Денис пытался сделать. Милена сказала, что меня поддержит … А у неё, между прочим, тысяч десять подписчиков в соцсетях.
Но Леон продолжает хмуриться.
— Мне бы не хотелось, чтобы ты потом сожалела о своём решении.
— Я не стану, — пылко заверяю я. — Благодаря тебе я более чем отомщена.
Повисает длинная пауза. Леон молча смотрит на меня, а я на него. Напряжение в воздухе ощутимо растёт, заставляя меня теряться. Вчера на эмоциях всё происходило легко и спонтанно, а сейчас… сегодня мы дома, немного пришли в себя и…
— Сейчас так быстро темнеет, — бормочу я, подходя к окну. — Наверное, скоро уже снег …
