Паула проснулась, понимая, что секс с Самуэлем был сном (а ведь так и получилось), ведь настоящий Самуэль находился у себя дома – беднягу рвало, и он никогда не был здесь, у Горки, и никого не лишал девственности.
Горка полу открыл глаза, пожелал доброго утра, встал и надел трусы. Потом сел на кровать и засмеялся, закрыв голову руками. Паула не стала устраивать драму, чего и следовало ожидать. Она приложила руку ко рту, понюхала собственное дыхание и обвинила парня в том, что наверняка похожа на енота: ведь хотя она и не красилась, тушь не была макияжем, а являлась базовой, необходимой вещью и частью протокола, которому нужно следовать после утренней чистки зубов.
Горка заметил, что на простыне есть красные пятна, Паула смутилась, но он снял груз с ее души и сказал, что придумает какое-нибудь оправдание. Постепенно они начали говорить о всяких глупостях, фривольничать и смеяться, особенно когда от сообщений Жанин их телефоны просто раскалились, как будто нашим героям было только четырнадцать лет.
Чем вы занимались? Что вы наделали?
Вы что, трахались?
Я имею в виду… вы целовались.
Я все видела, фу!
Ну? Расскажите мне! Я вас ненавижу, у меня есть все основания вас ненавидеть.
Где вы это сделали?
Как далеко зашли?
Вы пользовались презервативом?
Последний вопрос заставил парочку прекратить глупо хихикать, и наступила утренняя похмельная неловкость.
– Мне пора, – прошептала Паула, вставая и оглядывая пол в поисках майки.
Потом Паула нашла ее и понюхала: от ткани воняло табаком. Горка предложил девушке свою футболку, но она заявила, что не знает, как объяснить это маме, когда вернется домой, тем более, ее уже ожидает хорошая взбучка – ведь она отсутствовала целую ночь и не предупредила родных. Тем самым она дала парню понять, что случившееся – его вина.
Паула закончила одеваться, но Горка не хотел, чтобы она покидала его дом. Он должен сказать ей, что влюблен в нее… или это прозвучало бы странно? Он был не очень умен, не особо прилежен, но и не трус, и ему совсем не хотелось мучиться сомнениями, так что он предпочел перебросить мяч на ее сторону.
Когда девушка попрощалась, махнув рукой, и уже собиралась открыть дверь, он спросил:
– И что теперь?
Паула посмотрела на него, не совсем понимая, что он имеет в виду, но вдруг ее лицо побелело, словно она была сестрой Эдварда Каллена[19], и предпочла ответить, пока Горка не сказал чего-то такого, с чем они оба потом не смогут справиться и что, возможно, испортит их отношения.
– Горка, молчи, давай не будем дурить. Кстати, я не собираюсь ныть и причитать о том, что мы совершили ошибку, это же нечестно по отношению к нам обоим. Мне было очень хорошо, и я отлично провела время, правда. Поэтому стереотипную фразу про ошибку от меня не жди. Спасибо тебе за то, что ты сделал, это было мне просто необходимо, и я чувствую себя освобожденной. Но мы оставим все в прошлом и сменим тему, и не говори, что я тебе нравлюсь и ты втюрился в меня, это ни к чему не приведет. Мы приятели, ты и я, учимся в одном классе, и будет лучше, если мы ничего не будем портить. Ладно?
– Ну и хрен с тобой, но ты все равно мне нравишься, – сказал он.
– А мне ты – нет, дорогой. То есть очень нравишься как друг и все такое, но я не испытываю к тебе особых чувств.
– Никто бы так не подумал, зная, что ты отдалась мне сегодня ночью…
Внезапно Паула поняла, что у нее есть два варианта. Первый, и, вероятно, тот, который выбрала бы прежняя Паула, – улыбнуться, заткнуться и покончить с этим. И второй – сказать Горке, что на самом деле, если она и отдалась, как он выразился, то исключительно потому, что она мечтает о другом парне, который ей действительно нравится, к которому у нее есть чувства. Ответ будет несколько жестоким, но как знать? Возможно, новая Паула устала от роли хорошей девочки.
– Слушай, ты можешь подумать, что все неправильно, но это же здорово, что я откровенна с тобой, Горка. Я круто провела время, но не была с тобой. Я имею в виду, я находилась в другом месте и с другим человеком, целовала не тебя, прикасалась не к тебе… Конечно, сказанное звучит очень жестоко и похоже, что я воспользовалась тобой, как, впрочем, и ты мной. Наверное, ты тоже мечтал о ком-то еще.
– Нет, я просто думал о тебе. Ладно, понял.
– Не сердись, пожалуйста, я не хочу причинить тебе боль.
– Ты мне не сделала ничего плохого, – умоляюще пробормотал Горка, глядя на нее.
– Нет, правда. Ты был мил со мной… Сначала ты меня немного удивил, я чуть не влепила тебе пощечину, но потом сдалась. От твоих поцелуев… голова пошла кругом. Но я влюблена, Горка, безумно, в мальчика, который даже не обращает на меня внимания, но что поделать… Мне не хочется говорить об этом, а тебе, я думаю, не хочется слушать. Спасибо за все, не сердись. Увидимся в школе в понедельник.
