Пока Жанин рисовала как безумная, Паула умывалась и подправляла макияж в туалете для девочек, куда и вошла Мелена. Она не следила за подругой, это было совпадение, но такой расклад ее вполне устраивал, потому что она с нетерпением ждала встречи наедине. Паула болтала об обыденных вещах, к примеру о туши, которую наносила (та была водостойкой и не поддавалась смыванию, оставаясь настолько идеальной, что вечером снятие макияжа превращалось в пытку). Мелена вежливо кивнула, но косметика ее мало интересовала. В тринадцать лет у нее была стадия увлечения эмо, и тогда она дала волю черной помаде, но теперь ходила с чистым и ухоженным личиком.
Разговор резко переменился, когда Мелена прямо спросила:
– Тебе нравится Горка?
Вопрос застал Паулу врасплох, и она автоматически отложила мини-румяна вишневого цвета, которые собиралась нанести. Она колебалась и пыталась собрать все воедино, но было очевидно, что Горка кое-что разболтал. Ничего удивительного: он всегда был треплом.
– Мария-Елена, солнышко, это не твое дело. Не знаю, что он тебе сказал, но между мной и Горкой все предельно ясно.
Ситуация становилась немного напряженной, и, если честно, ни одна из девушек не хотела конфронтации, но Мелена чувствовала себя обязанной предостеречь Паулу. Как-никак, а их общий друг оказался безумно влюблен и не мог принять решение, но сама Паула хотела сохранить все в тайне, потому что хотела избежать подобных разговоров.
Слово за слово, и внезапно девушки сорвались на крик. Они высказывали довольно неприятные вещи о дружбе и ее истинном смысле, и, похоже, у них была припасена еще уйма патронов. Они всегда были близкими подругами (пока Мелена не пропала летом, и это сильно охладило отношения), но, увы, стоило лишь немного копнуть, чтобы понять: они совершенно из разных миров.
Они даже не знали, что сегодня им предстоит свести странные счеты, и были удивлены внезапной ненавистью, хлынувшей из их уст. Мелена заявила, что Паула легкомысленна и бессердечна, а говорить во время секса кому-то, что ты думаешь о ком-то другом, значит быть безжалостной шлюхой.
В свою очередь Паула в ответ на эти нападки проорала, что если Мелене так плохо, она не должна вымещать обиду на людях, а если у нее больше нет друзей, то это потому, что она слишком странная… ну а ее измученный депрессивный вид выдает Мелену с головой, даже если она пытается улыбаться перед девочками из класса, которые ее давно раскусили.
– Раскусили? Что ты несешь? Ты не способна видеть дальше торгового центра, а все, что тебя волнует, это твоя укладка… Повзрослей, наконец, Паула, в жизни есть нечто большее. Проснись. Ты бедная богатая девочка, но реальность – совсем не то, что тебе продали родители. Повзрослей! Ты закончишь школу, столкнешься с жизнью, и я уверяю: независимо от количества денег тебя в этом мире съедят. Кем ты вообще себя возомнила, чтобы играть с людьми? Использовать Горку, которого ты всегда называла другом! Черт, это плохо.
– Вау… Я, значит, плохая. Но ведь он тебе дорог, да? Ты исчезаешь на целое гребаное лето и ничего ему не объясняешь, а теперь появляешься в роли доброго самаритянина, который должен его защитить.
– Бред! Не знаю, что он в тебе нашел, потому что ты просто идиотка.
– Конечно, Мелена. Ему было бы лучше с экс-наркошей вроде тебя! Я уверена, что ему было бы лучше…
– Что ты сказала? – переспросила Мелена, распаляясь.
– Что слышишь, Мелена: прежде чем говорить о других и пытаться исправить мир, начни с исправления себя, кстати, я думаю, тебе есть над чем поработать.
– Ты – сука.
– Нет, и ты в курсе, что это не так, – ответила Паула, снизив немного обороты, – но ты пришла, чтобы влезать туда, куда не просят.
– Это он тебе сказал? – перебила Мелена.
Молчание Паулы было весьма красноречивым ответом, и Мелена расплакалась. Она чувствовала себя обиженной и преданной. А проболтавшийся противник, видя слезы другого, тоже разрыдался. Но вместо того чтобы обняться и поплакать вместе, Мелена посмотрела на Паулу с ненавистью и выбежала из туалета.
Паула же громко всхлипывала и смотрела на свое отражение в зеркале, проверяя, выдержит ли все это водостойкая тушь.
Как они дошли до такого? Вероятно, сдерживаемая сила внутренних конфликтов вырвалась наружу в неверном направлении.
Паула не ненавидела Мелену, но она злилась и чувствовала себя виноватой, потому что знала, что дома у подруги царит полный хаос. И было кое-что еще… Некоторое время назад все описывали Паулу как маленькую принцессу, милую девочку или (что в принципе одно и то же) мелкую дохлую муху.
Но прошло уже несколько недель с тех пор, как родилась новая Паула, и, похоже, сахар в ее жилах превратился в желчь. То, что она сказала Мелене, было нечестно и явно не в ее стиле, и раскаяние овладело ею.
