Элита. На дне класса полностью

А одежда? Господи… Штаны выглядели как пижамные, клянусь, но только ужасно грязнущие, в разноцветных пятнах, а большинство пятен – коричневые. Футболка… Ее словно бросили посреди шоссе в час пик и позволили всем машинам проехаться по ней, а затем надели. Но хуже всего было лицо Мелены, потому что одежду можно отстирать или, в данном случае, сжечь, но лицо не подлежало восстановлению.

Мелена была истощенной, невероятно худой, с темными кругами под глазами, которые делали ее похожей на самого зловещего персонажа любого фильма Тима Бёртона[47], да, вот хорошее определение для нее: Тим Бёртон. Я чуть не разревелась, но поняла, что не должна, и сдержала слезы, чтобы не усугубить ситуацию и попытаться хотя бы внешне оставаться нормальной, чтобы помочь ей вернуться к эмоциональной стабильности.

Я хотела притвориться, что все в порядке, но почему-то кинулась к Горке и в панике схватила его за запястье. Но я испугалась, действительно испугалась. Это существо… оно совсем не похоже на Мелену, мою подругу, и я подумала, что если она так плоха снаружи… что же у нее происходит внутри?

Бедная Паула решила, что плачевное состояние Мелены – результат их конфликта. Как она могла не чувствовать себя виноватой, когда обнаружила подругу в таком виде?

– Вы встречаетесь? Поздравляю… Прочь с дороги! – рявкнула Мелена, а потом растолкала их и ринулась к двери.

Горка чувствовал, что должен взять инициативу в свои руки, иначе все пойдет насмарку.

Поэтому он сказал первое, что взбрело в голову:

– Что с тобой случилось?

Вставив ключ в замок, Мелена рассмеялась как сумасшедшая и, повернувшись к нему, бросила:

– Со мной? Охренеть! Что со мной случилось? Не знали, чем сегодня заняться, и поэтому решили: лучшее, что можно сделать, это прийти и поглазеть на старую наркошу? Да уж, чертовски занимательное шоу! Вот, у меня выпадают волосы, от меня воняет – и я жутко грязная. Довольны?

Поведение Мелены пугало. Девушка была под дозой и с трудом ворочала языком, но у нее оставалась способность удерживать взгляд, смотреть в глаза собеседникам, что всегда придавало ей некий вес и чувство уверенности, когда она говорила. Горка пытался объяснить, что они пришли с миром, но она даже не сделала попытки выслушать его.

Тогда он схватил ее за руку и сказал, что она под действием наркотиков, о чем Мелена, конечно, и сама прекрасно знала. Горка настаивал на том, чтобы вместе с ней войти в дом, намочить девушке голову, сделать хоть что-то и как-то помочь, но она оттолкнула парня и в мгновение ока избавилась от зануды.

Разговор складывался плохо, но когда Горка уже более решительно захотел войти в дом, у Мелены в голове всплыли все страхи на свете. Она понятия не имела, что обнаружит в гостиной. Может, там до сих пор лежит мать, а может, родительница покончила с собой или устроила оргию с другими затухающими испанскими звездами.

Горка и Паула подождали несколько секунд на крыльце, но поняли, что битва проиграна. Парень с досады пнул дверь и пошел прочь от дома, Паула последовала за ним со странной покорностью.

Она хотела подбодрить его, сказать что-то значимое или просто успокоить, но, сколько бы ни ломала голову, ей удалось вымолвить лишь робкое:

– Какой ужас…

Горка даже не услышал ее, а если бы и услышал, то не обратил бы ни малейшего внимания. Ему было плохо, он чувствовал, что Мелена переживает наихудший момент в жизни, а он словно в кандалах, и это вызвало настоящий приступ ярости. Он резко остановился.

– Слушай, Паула, мне надо домой, – буркнул он, не глядя на нее, – я не очень хорошо себя чувствую.

– Я понимаю, но… да, это было тяжело.

– Да.