И так близко этот дом находился к клинике, а Рита ехала каждое утро до работы почти час. Костик был такой добродушный, дома у него было довольно мило, большая пушистая кошка, цветочки в горшках. Рита как-то осталась у Костика на ночь. Потом ещё. Перед самым днём открытия "Скарлетт" глупо было ехать на другой край города, чтобы утром ни свет, ни заря с прической толкаться и ехать в маршрутке. В день открытия вдруг Рита ощутила тошноту, когда смотрела, как перерезают ленточку. Весь день был суетный. Рита волновалась, переживала за прическу, за свой кабинет с процедурным столиком. С каким врачом ей предстоит работать, как себя ведут платные пациенты и так далее.
Рита подумала, что ее тошнит от излишней помпезности, от снующих туда-сюда девиц с нереально густыми ресницами и бровями, от обилия зелёного цвета везде, куда ни глянь. Потом вдруг она увидела Костика. Он был в строгом темном костюме, с переговорным устройством в ухе, словно телохранитель из американских фильмов. Рита горько усмехнулась, вспомнив фильм «Телохранитель» со сладкоголосой Уитни Хьюстон, и вдруг четко поняла, что с ней и почему ее тошнит, хотя она не ела ничего жирного или несвежего. Рита закрыла рот ладонью и понеслась в туалет.
Вокруг блестела и переливалась яркая глянцевая толпа. Костик проводил Риту недоуменным взглядом. Он привязался к ней за прошедший месяц. Что это с ней? Она такая всегда выдержанная и собранная внезапно убежала из холла? Костик даже хотел уйти с поста возле входных дверей, но решил, что этот поступок будет трудно объяснить своему боссу.
Рита забежала в ослепительной чистоты кабинку и минут через пять, опустошенная и равнодушная ко всему покинула ее.
В холле, по-прежнему, толпились нарядные гости, улыбчивый персонал. Костик взволнованно оглядел ее лицо. Рита махнула ему рукой и пошла переодеваться. Навстречу, как назло шла главная медсестра, грузная, хотя ещё достаточно молодая женщина. Видимо, она успела хорошенько хлебнуть дорогого шампанского, поэтому ее губы только раздвинулись в улыбке, когда она увидела Риту.
– Спасибо вам за работу на стройке! – поблагодарила главная медсестра Риту и пошла дальше.
А Рита, несмотря на свое отчаянное положение, почувствовала, как в животе разливается чувство самодовольства. Ее похвалили!
В автобусе мест свободных не было. Рита держалась за перила и провожала взглядом проносящихся за окном людей. Дольше она смотрела на детей, на беременных, на женщин с колясками. В конце концов, ей уже двадцать пять лет, принц на «Мерседесе» давно заблудился, любовь не пришла, почему бы и не Костик?
Всю ночь Рита ворочалась и так, и эдак, пока под самое утро не упала в тяжёлую полудрёму, из которой она выскочила чуть не с криком на губах: "А с чего я взяла, что Костик захочет на мне жениться?"!
Рита наливала себе кофе, оглядывая не богатую кухню своих родителей. Серый тюль, который лет десять назад был белым. Холодильник, который урчит так громко, как будто в нем как минимум трехлитровая банка черной икры. Из окна виднеется детская площадка с пластиковым детским городком. Утро было ранним, и площадка пустовала.
Рите сильно вдруг захотелось оставить попытки что-то заработать, сделать какую-то карьеру, чего-то добиться. Ей захотелось с чувством полного права прийти на эту детскую площадку с коляской, сесть на лавочку и открыть книжку. Материнство всегда подразумевалось в жизни Риты, но никогда не было так опасно близко, как сейчас.
Теперь следовало охмурить Костика. Но как? Всю жизнь Рита училась, потом тяжело работала в стационаре, стояла на длительных операциях и восхищённо ловила каждый жест хирурга. У Риты были серьезные отношения, но как-то не сложилось пока. А теперь уже что говорить. Она беременна от Костика. Рита не балерина и не директор крупной компании, чтобы бояться вылететь из обоймы за время декрета.
Когда я впервые пришла на "стройку", то и представить себе не могла, сколько же в "Скарлетт" кабинетов для консультаций, операционных, туалетов, палат, душевых и всяких хозяйственных помещений. И все нужно было отчистить от строительной пыли! Мы мыли, подметали, пылесосили, но тяжёлый воздух нежилого здания все витал и витал.
На первом этаже было большое помещение, с котором стояли огромные синие котлы. Они издавали ровный успокаивающий гул. Не знаю, какие функции выполняло это оборудование, но, безусловно, важные, так как после нашей многократной тщательной уборки, помещение закрыли на электронный ключ. Доступ к помещению остался только у главного инженера. Кроме котлов, там были целые разветвления труб самых различных диаметров.
Как-то ещё во время уборки, мы с коллегой там спрятались от камер и сидели около часу: болтали, мечтали о том, как заработает клиника, как пойдут косяками к нам пациенты. Мы ужасно беспокоились о том, что растеряем на "стройке" все свои профессиональные навыки. Тем паче мы этого боялись, потому что считали: то, что простит пациент ОМС, не простит пациент ДМС.
