Охранник, старичок в черной форме с золотым лейблом какого-то ЧОПа, с кряхтением поднялся навстречу бомжам с тем, чтобы не пропустить развеселую парочку. Однако бомжи быстро среагировали и оттолкнули беднягу к стене. Поднялся шум и гам. Пациенты повскакивали с пластиковых стульчиков, бомжи продолжали свой путь к кабинету, отмахиваясь от пациентов. И люди могли бы их остановить, если бы не брезгливость, которая у Романа Петровича притупилась пару лет назад. Он недавно схоронил мать и теперь дневал, и ночевал в больнице лишь бы ни о чем не думать, лишь бы не вспоминать, как уныло теперь дома без нее. Ее последние слова были обращены к нему, его лицо было последним, что она увидела. Почему-то, именно это потрясло Романа Петровича. Там на зыбкой облачной планете, если, конечно, она существует, его мать будет помнить его никчемное и никому, кроме нее не нужное, лицо. Эти мысли то и дело просачивались через усталость в голову Роман Петровичу.
Он печатал на компьютере стандартные фразы про осмотр пациента, когда образ матери растворился вдруг, уступив место беспорядочным вскрикам. Роман Петрович вышел в коридор и увидел двух бомжей, окруженных толпой пациентов. Мужчины и женщины не приближались к бомжам слишком близко, а указывали на них и возмущались:
– Ждите своей очереди! Как вам не стыдно? Охранника старенького по стенке размазали!
Роман Петрович боковым зрением увидел сидящего на полу седого мужчину в черной форме. Мужчина вытирал нос, из которого капала кровь. Казалось бы, что с доктором от вида крови может приключится? Но Роман Петрович вдруг понял, что за себя не отвечает и сейчас просто ринется в эту толпу и начнет раздавать тумаки направо и налево. Все на него навалилось разом, и, наверное, этот седенький жалкий охранник вдруг напомнил ему мать…
Роман Петрович сжимал и разжимал кулаки, пытаясь почувствовать боль от ногтей, впивающихся в ладони. Он хотел прийти в себя, чтобы не натворить дел.
Настроения в толпе тем временем переменились, а между бомжами вдруг вспыхнула личная ссора. Вероятно, женщина решила, что орать ни к чему и следует вернуться обратно в холл на стульчик. Но ее товарищ, муж или, кто это был, только разъярился и начал отталкивать женщину в сторону. Ее это обидело, поэтому она вцепилась в длинные спутанные пакли мужчины. Бомж взвыл, а Роман Петрович пришел в себя и сразу осознал, что сможет употребить свою злость в нужное русло.
Доктор уже давно потерял природную страсть к чистоплотности, спокойно мог откусить кусок от бутерброда с колбасой, не успев вымыть руки после осмотра лежачего больного. Роман Петрович оброс таким непробиваемым панцирем иммунитета к инфекционным заболеваниям и чужой боли, что почти забыл, каково это просто заболеть, просто кого-то пожалеть. Но вид охранника, сидящего на полу, заставил его схватить бомжа мужского пола за ухо и протащить к раздвижным дверям приемного отделения.
Бомж чертыхался, а его подруга жалобно верещала, чтобы доктор не выталкивал их на улицу. Роман Петрович смилостивился над женщиной, но еле удержался от того, чтобы не сопроводить смачным пинком выдворение бомжа мужского пола из отделения.
В сети клиник "Скарлетт" царила особая, неспешная атмосфера. Народа обычно было немного, а те пациенты, что были, преисполнялись в какой-то момент сознанием собственной важности. Тем морально тяжелее было небогатым пациентам при столкновении с реальной действительностью в виде, например, похода в государственную поликлинику сразу после "Скарлетт".
В "Скарлетт" лечились и обеспеченные люди и те, кто надеялся кроме улыбок получить качественную помощь. Иногда это срабатывало, а иногда нет. Ведь главное, не красота здания, а профессионализм врача.
Бывает так, что в государственной нищей организации поставили верный диагноз, а в частной клинике не распознали болячку. Бывает, что в городской больнице спасли человеку жизнь, а в частной клинике прописали витаминчики и не нервничать. Кому, что помогает… Медицина имеет право быть разной, лишь бы она была эффективной.
Когда мы убирали новенькую "Скарлетт" и готовили ее к открытию, то были впечатлены новейшей аппаратурой, о которой обыкновенная поликлиника даже мечтать не смеет. Контраст между убогостью муниципального здравоохранения и частной медициной слепил глаза. Какое продуманное было закуплено оснащение для "Скарлетт"!
Медсестры и санитарки любовно протирали новенькую чистую сантехнику и стеклянные процедурные столики. Не верилось, что совсем скоро все это волшебное оборудование начнет использоваться для людей с их человеческим несовершенством.
Сложно представить более женский труд, чем мытьё полов, от которого тошнило, пока мы готовили "Скарлетт" к приему пациентов.
