Роман Петрович суетливо двинулся к Наде. Походка у него была примечательная словно он все репетирует и репетирует позицию ног в балете, когда пятки вместе, а носки сильно врозь. Надя стояла и смотрела на доктора, приближавшегося к ней. Заинтересованности в ее взгляде не наблюдалось, хотя обычно Надя на любого человека мужского пола делала охотничью стойку. У нее была четырнадцатилетняя дочь, которая никогда не видела отца. Надя страстно хотела выйти замуж, но попадались все не те.
Надя много работала. Ей всегда нужны были деньги. Деньги и муж. Разве много она хотела? Но все не получалось. Последний роман, вроде, был многообещающим, но сейчас он разваливался на глазах. Надя сморгнула пышными ресницами и отвлеклась, а Роман Петрович уже водрузил голубоватую бутыль с булькающей водой на белую автоматическую стойку.
– Ах, спасибо! – громогласно произнесла Надя и наполнила себе стакан холодной водой.
Роман Петрович слегка покраснел, но этого, как обычно, никто не заметил, тем более Надя.
На открытие "Скарлетт" известные люди нашего города получили приглашение в прямоугольных зелёных конвертах. Внутри лежала тонкая шелковистая на ощупь бумага с выпуклыми зелёными буквами. Некоторым медсёстрам было велено надеть форменную одежду, стоит ли говорить, в каких она была оттенках? Нежно-салатовые брюки и такой же верх с темной изумрудной оторочкой. Бейджики с фото также на зелёном фоне. Все прямо-таки источало свежесть, юность, рост и развитие.
Медсестер красиво расставили по стеночке, ресепшн с улыбками в 32 зуба стояли за своей стойкой, охранники в деловых черных костюмах расположились возле стеклянных прозрачных дверей. Звучала музыка, сновали фотографы и репортёры, на узком длинном столе были блюда с клубникой, бутерброды с икрой, ведёрки с шампанским.
Заходили важные гости, стучали каблуками по блестящему кафелю, рассаживались на уютные зелёные диванчики, пытались вести светские разговоры, а, может, и правда вели. Кто их знает?
А я с одной девочкой вызвалась убрать во время фуршета. Каждые полчаса нужно было быстренько шуровать шваброй за ВИП-персонами.
Мне казалось, что важные эти люди в пиджаках и вечерних платьях замечают, какие мы с девочкой симпатичные, и что мы не гнушаемся никакой работы. Любой труд должен уважаться, так я думала в то время как шваброй выметала кусочки клубники из-под стола.
Периодически я поднимала глаза от пола. Мне хотелось разобраться, действительно ли, у нас в горемычной России есть люди, которые едят клубнику и беседуют о чем-то не приземленном. Возможно и так.
В течение торжественного дня открытия санитарки каждые полчаса драили туалеты и жаловались на то, что кто-то обмазал стены сами, понимаете, чем… Естественно, это сделал кто-то, поедающий клубнику, изысканно оттопырив наманикюренный пальчик. Может, конечно, санитарки врали от зависти к тому, что им на этом фуршете не бывать, но как-то больше хочется верить, что сделали это люди в пиджаках и вечерних платьях. Вот она моя классовая ненависть…
При этом на лицах у санитарок было написано полное и важное безразличие, на лицах медсестер в зеленой форме я читала живой интерес и любопытство, лица врачей выражали волнение и ту же важность, что и у санитарок. Один только врач мне показалось, чувствовал то же, что и я: несправедливость и притворство.
Роман Петрович был одет в строгий темный костюм, но зелёный бейджик отличал его от гостей. Хотя и без бейджика было понятно, что не для него клубника лежит на серебряных блюдах, не для него крошечные канапе столпились на тарелках с золотым ободком. Это все для его будущих пациентов, которые хотят за свои деньги купить здоровья и побольше.
Высокие фужеры с тонкими ножками держат в руках дорого одетые дамы. И не понятно, это любовницы и жены богатых мужчин или это бизнес-леди… В любом случае, это люди, которые умеют выгодно дружить или родились в семьях, где прислуга не является дореволюционным понятием прошлого века.
Но вот пробили на кассе первый чек, торжественно выпустили в небо десятки зеленых шариков, разрезали ленточку уважаемые жители нашего города, и "Скарлетт" начала свою работу.
В первый рабочий день Надя должна была встречать посетителей и предлагать им скидочные карты, как первооткрывателям этого филиала. Специально для этого дня Наде бесплатно сделали укладку, маникюр и уходовые процедуры для лица. Надя должна была сверкать красотой, но у ее дочки продолжался переходный возраст и, как назло, они хорошо поругались перед сном.
Надя родила дочь рано, ей еще не было 16, когда крохотная малышка вошла в ее неустроенную жизнь. Теперь Наде ещё не было 30 лет. Она могла бы быть до сих пор беззаботной и милой, и легкой, какой бывают женщины, у которых все только начинается. Но Надя чувствовала себя внутри хорошо пожившей и много повидавшей, да так оно было.
В ночь перед первым рабочим днём Надя крутилась в постели и вертелась, обижалась и плакала, нервничала и злилась. Какой уж тут цветущий вид!
