— Будь готова к вечеру. И придумай правдоподобную легенду почему так срываешься… — Дилан встал, достал из своего рюкзака книжечку. — Твой новый паспорт.
— Элиза Райен… — С улыбкой прочитала девушка. — Ты кто вообще, Дилан Маттерс?
Мужчина не ответил.
— Дилан… А если… Когда я помогу тебе найти девочку, ты поможешь мне найти кое-что в вашем мире? — Лизи крутила в руках документ в новенькой обложке, смотря на Маттерса исподлобья, так робко, словно заранее опасалась отказа.
— Я не могу обещать, Элиза, но я постараюсь… — Дилан утвердительно кивнул и губы девушки дрогнули в едва заметной улыбке.
Из кафе Лиза выходила почти довольной. В другой смене ее мало кто знал и лишних вопросов не задавал. Директор подписал заявление, кинув только взгляд, говорящий, мол сколько вас таких приходит и уходит, еще одна… А Ленка… Поговорят потом, когда Лиза уже будет далеко и под предлогом дорогой связи не придется рассказывать подробности. Лиза убрала документы в рюкзак, застегнула молнию. Осмотрелась. Маленький недорогой магазинчик располагался в двух кварталах от Невского. И Лиза, напевая какую-то старую песенку, услышанную сегодня в переходе в исполнении парнишки с гитарой, направилась в ближайшую арку, чтобы немного срезать путь. Через просветы колодцев домов виднелось солнце. Лиза смотрела на него и щурилась. Неужели в Питер пришло лето?
В небольшом стоковом магазине сегодня были скидки, и потому покупателей заметно прибавилось. Лиза улыбнулась — пара джинс, которая очень приглянулась ей в прошлый визит, так и висела на своем месте, и толстовка тоже. Девушка аккуратно сняла вешалки с одеждой со стойки и перекинула покупки через руку, окидывая взглядом зал, но больше ничего подходящего так и не увидела. Что ж, придется обойтись этим. Жаль, что постирать новые вещи она так и не успеет.
По пути домой Лиза забежала еще в пару магазинов, приобретая необходимые мелочи. Сворачивая к остановке, Лиза зацепилась взглядом за витрину с обувью. Опустила глаза на свои старенькие потрепанные джинсовые кеды. Сколько лет они вместе? Кошелек ощутимо опустел. В нем оставалась всего пара пятисотенных, если не считать денег, отложенных на коммунальные услуги. Лиза зажмурилась. Была не была. Карточка, оставленная отчимом всегда была при ней, и с нее она не сняла еще ни копейки. Она оставляла эти деньги на особый случай. Так почему не сегодня?
Ближайший банкомат послушно принял в свои недра карточку, холодное стекло одобрило из под пальцев пин-код, гудение аппарата и шелест купюр… Спасибо, дядя Коля! К Лизиным покупкам добавились новенькие кроссовки, пара футболок и спортивный костюм.
— Лизонька, идем пить чай, — заглянула без стука тетя Нюра, когда девушка аккуратно складывала вещи в рюкзак.
— Сейчас, тетя Нюра, пять минут.
Дверь в комнату закрылась и Лиза вытащила из под кровати коричневый чемодан и кожаные блокноты вместе со свертком перекочевали в потайной кармашек ее рюкзака. Проверив список в пятый раз, Лиза порвала листок, на котором он был записан и сунула в карман тонких домашних штанов, чтобы быть выкинутыми позже.
Под ногами привычно скрипнули половицы. Если петли на дверях можно было смазать, то доски старого дома пели свои старые петли в тишине дома, и поделать с этим женщины ничего не могли.
На кухне пахло облепихой и жареными оладушками, которые соседка напекла Лизе и Дилану в дорогу. Анна Петровна, невысокая коренастая женщина лет восьмидесяти на вид, вытерла руки о свой цветочный фартук, хотя на ее плече привычно висело вафельное полотенце, им она снимала с плиты посуду.
— А вам очень идет шоколадный оттенок, — улыбнулась Лиза, входя на просторную кухню коммуналки.
— Вот спасибо тебе, Лизонька, мне б одной не смочь так аккуратно покрасить. Ты садись, дорогая, сейчас чайник закипит, садись, я все сама сделаю. — И теть Нюра посмотрела так, словно Лизавета уезжает навсегда из отчего дома, отчего у Лизы сжалось сердце. Так их дружный выпуск провожали из интерната шесть лет назад. Глаза защипало.
— Теть Нюр, ну я же вернусь…, - всхлипнула девушка, когда старушечьи руки с дряблой кожей крепко обхватили ее и прижали к себе.
— Лизавета, смотри у меня! Держи ухо востро с этим твоим Димкой. Вот же молодежь… — Ворчала соседка. — Ишь, ведь даже не познакомила… Вернется она! Знаю я вас, молодых, сама такой была, один же ветер в голове. Ну дай бог, свидимся еще. — Лизу выпустили из объятий. И откуда только в этой неприметной старушке столько силы?
Чай девушке наливали в самую красивую кружку, в темно-зеленую из подарочного набора с кофе, из пузатого прозрачного чайника, подаренного Лизаветой старушке на Новый Год, Через запотевшее стекло чайника было видно, как в нем плавают оранжевые солнечные ягоды облепихи. И варенье в пиале тоже было облепиховое, урожайный на нее оказался прошлый год, вот они и наварили, и наморозили ее.
Девушка опустилась на табуретку с вязаным чехлом, положила руки на стол, покрытый скатертью в мелкий синий цветочек, и опустила на них голову. Ягоды в чайнике водили хоровод.