Элиза ступала осторожно, почти не дыша, потому что боялась спугнуть удачу. Слова Шона разлились по сердцу теплом. Голубые глаза с темной каемкой, длиннющие ресницы, которым позавидовала бы любая девчонка, пряди соломенных волос. Он заполнял сейчас собой то место в сердце, которое совсем опустело со смертью дяди Коли. И Лиза, вспомнив последнего человека, помнившего и любившего ее еще ребенком, видевшего, как она взрослеет, не сдержала слез. Обняла мальчишку, уткнулась лицом в его белоснежную рубашку и беззвучно зарыдала. Потеряв счет времени, почувствовала, как ее обняли в ответ. Робко, неумело, неуверенно, но так искренне, что на смену слезам пришла улыбка.
— Спасибо, Шон.
В кабинет Блейна Маттерса Элиза входила, как в комнату для допросов, какими они ей представлялись из зарубежных фильмов. Где-то позади остался Шон, бежавший за ними, пока отец не обернулся и что-то не прошептал ему на ухо. Мальчик замер, кивнул. Лиза, даже погасившая на время дар, чувствовала, что тот Шон, который только что обнимал ее, все еще бежит следом, а тот, который остался, кусал губы, прислонившись плечом к стене.
Светлый кабинет префекта на допросную никак не походил. Над камином та самая полка с фотографиями, с которой Блейд в пылу ссоры смахнул фотографию старшего сына. Лизу пригласили присесть в одно из кресел у широкого дубового стола. Неимоверно сильно захотелось его коснуться, нырнуть в историю, которую тот желал поведать. Блейн остался стоять возле камина.
— Как к вам можно обращаться?
— Просто по имени, Блейн.
— Блейн. — Лиза прочистила горло. — Прошу прощения за тот инцидент у двери, такого больше не повторится. Я не хотела подслушивать ваши эмоции, задумалась о своем и не удержала магию.
— Думаю, это происходит с тобой только в мире магии.
— Да… — Элиза едва удержала себя в кресле.
— Ты еще научишься. И я вовсе не сержусь, как ты подумала. — Лиза опустила плечи. — Сними щиты.
Девушка медленно выдохнула, с силой зажмурившись, кивнула сама себе, и открыла глаза.
— Вы… Вы… — Хлопала ресницами гостья, чуть ли не показывая пальцем на хозяина дома. С падением внутреннего щита вернулось и магическое зрение. Блейн Маттерс светился едва заметным золотым светом. "Тоже эмпат" так и осталось не произнесенным.
— Простите… — Только и прошептала девушка.
Мужчина напротив не скрывал своих чувств, как это было раньше, когда Элиза пыталась прочитать его эмоции, глядя на фотографию. Он любил Дилана. Он очень любил всех своих четверых детей. И его любовь была такой глубокой, что в ней можно было утонуть. Как она только могла подумать, что такой любящий отец сможет отослать сына в военную академию, что будет препятствовать их с Диланом отношениям. А ведь она так думала. Как стыдно. Щеки Лизы пылали. Вот же недоучка!
— Элиза. Ты всему научишься, не переживай так. — Что-то защемило в сердце. Точно таким же голосом Блейн обращался к Шону, когда у того что-то не получалось. Блейн почти улыбался. И… Может однажды она станет не чужой этой семье. — О твоем обучении мы поговорим позже, если ты не против. А сейчас у меня к тебе дело. Мне предложили одну интересную должность. — Блейн поправил на столе ручку, и без того идеально лежащую параллельно краю мата. — И предложили самому набрать штат. — Склонил голову на бок. — А без тебя эта затея хороша только на бумаге. Ты не спеши с ответом… — Хотя его глаза говорили об обратном, но торопить девушку никто не собирался. — Возможно со временем Дилан захочет к тебе присоединиться… — Он сначала хотел сказать "к нам". .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.
Лиза медленно втянула воздух. Здесь все было живым, все дышало. Фото, которое он уронил, все же дало более ощутимую трещину в отношениях с сыном, чем ожидал Блейн. Было что-то еще, тщательно спрятанное внутри. А раз спрятали, то лучше не искать.
— Я буду ждать твоего решения. А теперь идем, Шон заждался. Он ведь запретил дарить подарки, пока не вернется Дилан.
Элиза потянулась за протянутым конвертом. Коснулась стола мизинцем. В голове замелькали кадры неизвестного фильма, постепенно замедляясь. Все же стол против воли хозяина рассказал девушке и свою историю.
Блейн, шедший рядом по коридору, рассказывал что-то про озорника Шона, а Лиза вновь прокручивала в памяти полученные воспоминания. Именно за этим столом и этой ручкой Блейн Маттерс писал рапорт об отставке. Он не хотел, чтобы сын узнал, что Блейн, дисциплинированный, всегда сдержанный, правильный, съездил по морде своему подчиненному за то, что тот назвал Дилана ***.
— Блейн, — тихо позвала Элиза у самых дверей в столовую. — Я согласна работать с вами. А Дилан… Он тоже согласится. Просто дайте ему немного времени…
