На обратном пути решили зайти в ту часовню, где ранее был похоронен святой Серафим. В это время иноки принесли старый гроб, мощи из которого переложили в раку. Архимандрит Сергий вспоминал: «Мы с отцом Никоном крышку принесли немного пораньше гроба, минуты на две-три. В часовне было несколько монахов, иереев… Пришли офицеры из охраны… Вдруг сюда же входят военные генералы, дамы, барышни… Я стоял у крышки и не обратил сначала особенного внимания… Но всматриваюсь… И что же? Это – Великий князь Сергей Александрович с Великой княгиней Елизаветой Федоровной, и Великая княгиня Ольга Александровна с принцем Петром Александровичем Ольденбургским. Тронули они всех нас до глубины души… Когда им ответили, что принесли гроб, в котором лежал в земле преподобный, они преклонились перед крышкой гроба (а гроб опускали в могилу), целовали ее. В гробу, от ветхости его, есть нечто вроде праха, пыли… Они брали эту пыль, завертывали ее в бумажки и уносили с собой… А Великий князь Сергей Александрович даже помогал опускать гроб в могилу…»
На следующее утро Елизавета Федоровна вместе с мужем встала в шесть часов и присутствовала на литургии, где причащались император и императрица. Великий князь пока воздерживался, считая себя недостойным приобщиться Святых Тайн в такие дни. Днем состоялось посещение двух ближайших пустынь. Царская семья со свитой ехала в экипажах, и только Сергей Александрович с Государем проделали все десять верст пешком. Вечером, после всенощной, они вместе с другими лицами перенесли в сопровождении крестного хода гроб с обретенными мощами чудотворца в Успенский собор.
Как в эти величественные минуты, так и во время посещения расположенных поблизости святых мест Елизавета Федоровна видела тысячи и тысячи паломников. Люди со всех концов России – немощные, больные, сильные, богатые, знатные, нищие… Какова их искренность, какова духовная сила! «Какую немощь, какие болезни мы видели, но и какую веру, – напишет она сестре Виктории. – Казалось, что мы живем во время земной жизни Спасителя. И как они молились, как плакали – эти бедные матери с больными детьми, и, слава Богу, многие исцелились. Господь сподобил нас видеть, как немая девочка заговорила, но как молилась за нее мать!»
19 июля наступила кульминация праздника. В восемь часов с четвертью началась литургия перед мощами преподобного Серафима, положенными в поднесенную императором в дар святому серебряную раку. Одна из возжженных над ней лампад – подношение Сергея Александровича. Выполненную в византийском стиле, ее украшали прекрасные жемчужины, принадлежавшие покойной императрице Марии Александровне. «Молились как никогда», – признавался Великий князь. Во время обедни он подал записку с именами тех, о чьем здравии просит Всевышнего и Его прославляемого угодника. В дальнейшем Елизавета Федоровна бережно хранила среди своих бумаг этот листок с собственноручной записью супруга: «О здравии Павла, Владимира, Дмитрия, Константина, Елизаветы, Марии, Елизаветы. Саров, 19 июля 1903 года». Заметим, что первым упомянут наказанный и изгнанный младший брат, доставивший годом ранее столь мучительную боль. Но с истинно христианским смирением Сергей Александрович прощает отступника и в первую очередь молится именно о нем. Далее назван старший брат Владимир Александрович, племянник Дмитрий и любимый кузен Константин Константинович. Среди женщин на первом месте супруга, затем племянница и жена Константина.
По окончании службы мощи святого Серафима обносят крестным ходом вокруг собора. Сергей Александрович вновь, как и накануне, несет гроб, шествуя вторым с правой стороны. Первым перед ним идет император. Оглушительно звонят колокола. Великий князь низко склоняет голову: «Преподобный отче Серафиме, моли Бога о нас».
Вечером, взяв с собой сестру и пригласив племянницу Ольгу, Елизавета Федоровна вновь направилась к святому источнику. Чуть позади шел император, сопровождаемый Сергеем Александровичем. «Был такой теплый вечер, – вспоминала Ольга Александровна, – и было почти светло, так как луна освещала тропу. С левой ее стороны темнела опушка леса, а с правой стороны речка, вдоль которой мы шли, журчала и кое-где блистала в лучах луны. Вода источника была до такой степени холодная, что как бы обжигала тело, будто кипяток, зато потом оставалось приятное чувство бодрости». Возвращаясь, уже около полуночи, пришли в келью преподобного Серафима, чем весьма удивили схимника Симеона, никак не ожидавшего в столь поздний час встретить царственных посетителей, желавших исповедоваться. После молитвы первой пошла к исповеди Елизавета Федоровна, за ней Ольга Александровна. Исповедался и Сергей Александрович. Все сомнения отпали – следующим утром вместе с женой он причащался в храме Святых Зосимы и Савватия.
