Следующая дверь вела в собственную опочивальню Их Высочеств. Ее ближний угол был превращен в своеобразную молельню – на стене, на специальном возвышении и на огораживающих его ширмах помещались иконы, перед дубовым резным киотом постоянно теплилась лампада. На ширме красовался рисунок (католическая монахиня в белом одеянии), купленный Сергеем Александровичем жене во Флоренции. Отсюда можно было пройти в другие комнаты Великой княгини – ее будуар и мастерскую, а также по специальной лестнице спуститься в кабинет Сергея Александровича.
Пока Великий князь решал административные задачи, на женской половине шла своя деловая жизнь. Здесь могли готовиться очередной музыкальный вечер или благотворительный базар, здесь принимались приезжавшие представляться московские дамы, сюда секретарь Великой княгини, Николай Владимирович Струков, доставлял корреспонденцию от многочисленных общественных организаций, ожидающих ее помощи, и отсюда, ознакомившись с бумагами, Елизавета Федоровна спешила к своим подопечным. Домой она возвращалась к вечеру и тут же садилась за переписку. Времени не хватало – в восемь часов подавался обед, так что на возможность поделиться новостями с родственниками и знакомыми отводилось час-полтора. Быстрым летящим почерком, переходя с одного языка на другой, не выделяя абзацев, а порой не соблюдая и знаков препинания, Елизавета исписывала несколько листов с личным вензелем и все равно иногда не успевала, спешно заканчивая или откладывая письмо. Следовало переодеваться, и фрейлины уже готовы были помочь.
Все они – милые девушки, в разное время взятые к Великокняжескому двору. Одни, как княжна Мария Трубецкая и княжна Людмила Лобанова-Ростовская, прослужат недолго, выйдя замуж стараниями хозяев. Другие, как Екатерина Козлянинова (Китти, тонкая натура и любимица Великой княгини), княжна Софья Шаховская и княжна Александра Лобанова-Ростовская (по прозвищу Фафка, вечная проказница и хохотушка), останутся на большее время. Но как бы ни складывалась дальнейшая судьба фрейлин, Великокняжеская семья всегда принимала в ней живейшее участие. То же самое относилось и к другим близким помощникам Сергея Александровича и Елизаветы Федоровны, считавших таких людей фактически своими домочадцами.
Даже из такого краткого обзора генерал-губернаторского дворца легко понять, что наибольшая часть здания, почти все его внутреннее пространство, являла собой служебные и представительские апартаменты. То, что называется домашней жизнью, ютилось в этой официальной резиденции как нечто второстепенное и даже несколько неуместное. И все-таки она здесь была, причем в сложившихся условиях ее составляющие приобретали особую ценность. Не каждый вечер выдавался свободным, но когда наступали такие долгожданные часы, когда затихал шум Тверской улицы, когда зажигались лампы в опустевших комнатах и опускались шторы, можно было уютно устроиться в одной из гостиных, где потрескивали дрова в камине и дремали на стульях два пушистых кота. А можно подняться в живописную мастерскую и расположиться напротив мольберта с незаконченной акварелью или отправиться в библиотеку, солидные шкафы которой предлагали духовную пищу на любой вкус.
Чтение – любимый вид отдыха в этом доме. Каждый из супругов читал что-то самостоятельно, причем Сергей часто подбирал книги для жены, что-то рекомендуя ей для общего самообразования, что-то – для лучшего постижения русской жизни. Он продолжал оставаться мудрым наставником, а она – послушной ученицей. Прочитанное обсуждалось, и увлекшая книга иногда приводила к другим по тому же вопросу. Предпочтение отдавалось литературе исторического и искусствоведческого содержания. В этих вопросах Сергей – большой знаток, он всегда интересовался выходящими новинками, давая им краткие и емкие оценки. Нравились ему и мемуары или биографии известных людей. Некоторые наиболее понравившиеся книги Великий князь любил перечитывать, а если жена еще не была знакома с ними, он читал в ее присутствии вслух. Также совместно они могли знакомиться и с новыми произведениями.
Чтение вслух – устоявшаяся домашняя традиция, сложившаяся еще в первые месяцы после свадьбы. Теперь же без нее трудно представить досуг. У Сергея были прекрасные данные чтеца – приятный голос, актерские способности, чувство стиля, и, похоже, он сам находил немало удовольствия в этом занятии. Иногда помимо Елизаветы слушателями становились гости – друзья или родственники, но такие публичные чтения устраивались, как правило, в других резиденциях, особенно в загородном Ильинском. В генерал-губернаторском доме не было условий для проживания гостей, а подобный досуг требовал нескольких вечеров, занятых неторопливым, вдумчивым погружением в книгу.
