Для большинства москвичей, тех, кого судьба оберегала от тяжёлых невзгод, деятельность Елизаветы Фёдоровны долгое время оставалась малоизвестной. Из газет можно было узнать об открытии новых зданий для убежищ и приютов, о закладке и освящении при них храмов, о благотворительных акциях в пользу нуждающихся. Периодически, с целью привлечения новых людей, издавались отчёты о работе Елизаветинских учреждений, но собственная роль их попечительницы и покровительницы, как правило, была в тени. Великая княгиня не стремилась ни к славе, ни к популярности, она не жаждала рукоплесканий и не искала чьего-то одобрения. Её милосердие шло от искренних порывов души, соответствуя тому, что сказано в Писании: «Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного. Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди... Чтобы милостыня твоя была в тайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Мф. 6. 1.2.4). Так поступал и её супруг, так будет поступать и её сестра, императрица Александра. Конечно, в их положении, когда следовало постоянно находиться на виду, это было трудно. Но если имелась хоть малейшая возможность избежать публичности, Елизавета Фёдоровна пользовалась ею с радостью. Однажды, получив приглашение на собрание Красного Креста и понимая, что к её работе оно не имеет прямого отношения, Великая княгиня обратилась к императрице Марии Фёдоровне с вопросом: «Должная поехать или нет?.. Ты же знаешь, я ни при каких обстоятельствах не люблю вылезать вперёд».
Нахождение впереди становилось неизбежным, когда речь шла о массовых мероприятиях с целью получения дополнительных средств. К ним относились уже известные нам благотворительные базары, где присутствие Августейших устроителей являлось ещё и лучшей «рекламой», сюда же следовало отнести и красочные праздники цветов, подаренные москвичам в 1901 году. По форме идея не была новинкой — фестиваль цветов с выездом декорированных экипажей и «битвой букетов» регулярно проходил в Ницце с 1876 года. Однако, перенеся столь феерическое действие в Москву, Великокняжеская чета вложила в него иной смысл — красота на службе милосердия.
Для первого цветочного праздника выбрали День Святой Троицы, когда зеленью и цветами украшаются храмы и жилища. 20 мая 1901 года в четыре часа пополудни на дорожку бегового ипподрома выехала вереница экипажей, причудливо убранных гирляндами и букетами. Открывала процессию карета, представленная Великим князем Сергеем Александровичем, — вся в ландышах и белых лилиях. За ней в собственном экипаже, украшенном розами, лилиями, незабудками и голубыми лентами, ехала Великая княгиня Елизавета Фёдоровна. Третьим следовал «детский шарабанчик», запряжённый пони и обвитый сиренью. Стоявшая в нём маленькая девочка ловко бросала в публику букеты, и восторженные зрители отвечали ей тем же. Одна за другой проезжали кареты, напоминающие нарядные клумбы, — их упряжь, оглобли и даже спицы колёс сплошь покрывали цветы. Затем началась цветочная «битва», когда все участники праздника принялись осыпать друг друга букетами. Зрелище получилось фантастическим и завершилось награждением лучших экипажей, заодно подсчётом вырученных средств, предназначенных для благотворительных целей.
Эстетическая составляющая в трудах Елизаветы Фёдоровны проявлялась по-разному, но неизменно присутствовала в них, становясь заметной чертой новой культуры благотворения. Понятно, что в первую очередь это наблюдалось во всём, что принято относить к творчеству. Изобразительное искусство, музыка, театр — они содержали огромный потенциал, скрывая уникальные возможности и мощные силы, способные преображать людей. Лучших союзников милосердию нельзя было и придумать. Вот только сами они порой нуждались в защите, поддержке и помощи. Великокняжеская чета оказалась в авангарде и здесь.
Пожалуй, нигде личность Сергея Александровича не проявилась так ярко и многогранно, как в отношении к искусству. Будучи человеком высокой культуры, не лишённый творческих способностей и обладающий тонким вкусом, он с огромным удовольствием погружался в тот мир, где царили гармония, красота и совершенство. Со временем, поняв, сколь огромна преобразовательная сила искусства, Великий князь охотно соединил увлечение со службой и всегда с готовностью откликался на соответствующие запросы общества.
