- Мы заведём, - пробормотал Ю, - когда придёт время. У тебя не спросим.
- Ну-ну, - похлопал ладонью по столу Ди.
- Кто мать, ясно всегда, - продолжил отец. - А отец может быть какой угодно, хоть и все вместе. Нашими методами не установить: кто именно.
- Себя ты, конечно, исключаешь из этого числа, - вставила мать. - Или наоборот?
- С нами мальчик, - напомнил Ди.
- Будто нет других методов, - проворчал Ю. - А тот... мальчик, прошлый? Которого тогда нашли в...
- Нет, - оборвал его отец. - Тот точно не её.
- А это вашему методу доступно, - подхватила мать. - Какой избирательный метод! Но если мать всегда можно установить, по твоим словам, то кто же в том, прошлом случае - мать?
- Я не знаю, - сказал отец. - И какое это теперь имеет значение? Плевать я на это хотел.
- Теперь! - вскричала мать. - Понятно. А работа, а... чувство долга, а служебный порядок? Вчера, значит, это была ещё рабо-ота, установленный порядок, а сегодня уже - какая разница, плевать? Ага, если установлено, что тот ребёнок - не её, то и на работу, и на порядок наплевать. Всё ясно, у тебя трагедия, все светлые надежды лопнули... Ну, так чего ж тебе теперь не наплевать вообще на всё, на всех нас, на весь этот дом с его порядком, что ж тебя ещё останавливает? Чего ж ты тянешь - ты плюнь, плюнь!
Отец и впрямь делал такие движения губами, словно собирал слюну, чтобы посмачней плюнуть прямо на стол.
- Это он может, - мрачно подтвердил Ю.
- Ну ты, Дубровский! - вскричал и отец, но тут же спохватился, продолжил потише и с большим презрением: - И ты, глаза и уши горздрава. Здорово вы, однако, спелись... Прав Вольтер, когда чернь начинает рассуждать, всё пропало.
- Ты пропал, - сказала мать, - только ты. Подцепил, небось, уже заразу, да? И притащил её в дом, чтоб и другие пропали.
- Да-да, - подтвердил отец, - да, притащил! Эта зараза - ты. А ну, вы все, закройте свои варежки.
- Э... нет, прости, но следствие-то ведётся официально! - с явным удовольствием запротестовала мать. - Это не твоё личное дело, а всей общественности. Господи, и этот человек всё время спрашивает, какие у меня основания его подозревать!
Она обвела взглядом всех сидящих за столом, приостанавливаясь на каждом, не исключив и меня.
- Но теперь вы все видите эти основания.
- Немного поспокойней, - посоветовал Ди. - Человеку не пристало снова становиться дикарём, по крайней мере - в такой день.
- Мы сделали всё, что положено, - хмуро сказал отец. - Общественность может быть довольна.
- Ну, и что выяснилось? - спросил Ю. - Доложи и нам, мы тоже общественность.
- Ничего такого, - ткнул вилкой в хлеб отец, - что может тебя заинтересовать. Всё очень буднично, не памятник нерукотворный.
- А ещё какой рукотворный, - привсхлипнула мать.
- Ну почему, почему, - вдруг заговорил Ю, часто дёргая головой направо и чуть наверх, словно перехватив этот тик у Ба, - почему. Зачем она это сделала?
- По-гу-уби-или! - вдруг с готовностью заголосила Валя, словно Ю подал ей долгожданный сигнал, и тоже задёргала головой. - Погубили злые лю-уди!
- Валя, - мягко сказал Ди, - не мелите ересь. И уносите посуду, пора.
- А ты, - чернея, продолжил Ю, - зачем ты прекратил следствие?
- Идиот! - закричал отец. - Причём тут я? Следствие ведут следователи!
- Причём, причём! - закричал и Ю. - Подлеца можно и нужно было найти, имей только желание! Что тут искать, когда есть полный набор: мотоцикл, газы, мешок, эта, как её...
- Кулибка, - нехорошо улыбаясь на одну сторону, помог отец.
- Подлец весь в этом виден, как на ладони! У Достоевского - и то не так ясно...
- Окстись! - прервал Ю отец. - Филолог, да такие связи имеются между всеми в мире вещами. А опровергаются они показаниями, слышь? По-ка-заниями. И в этом случае все, слышь, все свидетели это делают: опровергают. Все тамошние уроды, включая их администратора, опровергают. Ещё бы, они там все в одном гешефте, кругом повязаны. Даже если все они врут, ничего не поделаешь. Так что... дело закрыто, филолог с Бейкер Стрит. С улицы Ильича! Можешь завести своё, конечно, но только - где ты-то найдёшь других свидетелей? Кто ж тебе-то что-нибудь расскажет? Ах, ты, Достоевский-Дубровский, где ж тот человек, который бы и знал всё - и рассказал бы...
А между тем такой человек был у него буквально под рукой, под левой: я сидел слева от него. Но он не знал этого. И никто не знал. Ну и, кроме "знал", было сказано "рассказал". А это - совсем другое дело, номер уже и не шестнадцатый.
- Знал и рассказал, - продолжал распаляться отец. - Да, такой человек есть...
Я весь подобрался.
- То есть, был. Знала и могла рассказать она сама. Ты бы, наконец, бросил свои идиотские игры, братец. Пора и тебе становиться взрослым. Только кур смешишь, а людям нормальным уже и не смешно, их от тебя мутит.
- Глотай слюни, - выдохнул я, переводя дух.
- Мальчики, - выдохнул и Ди, - не ссорьтесь.
- Вот ведь какой настырный, - не смог сразу остановиться отец, и вдруг, будто в этот миг его кто-то ужалил, заорал: - Почём знать, может твоя настырность от того, что отец ребёнка ты! И заодно мать, и заодно и другого ребёнка! Тихоня-одноклассник...
