— И знаешь, — сказала сестра, — тебе очень повезло. Повезло, что кто-то так о тебе заботится. В конце концов, это может сработать. Я тебе точно скажу — молитвы действуют. А в ней определенно что-то есть, в твоей сестре! Это не просто вся из себя такая хитроумная реклама. Я тебе и еще кое-что могу сказать. Через пять минут после того, как программа кончилась, кое-что случилось. Тут в палатах есть одна девочка, она с тех самых пор, как родилась, была то на этом свете, то на том. Церебральный паралич. Спастический, можно сказать. Ее родители — чудесные люди, и у них просто сердце разрывается видеть свою крошку в таком состоянии, но ведь есть такие вещи, с которыми уж ничего не поделаешь. Не все на свете поддается лечению, даже в наш век. И что ты думаешь? Еще и часу не прошло, а она садится со своими игрушками, и перекатывается на пузико, и начинает ползать! Прежде чем ее кто-нибудь заметил, она уже полкоридора пропутешествовала! А когда санитар подхватил ее на руки, она так и хохочет, прямо заливается.
По лицу сестры текли слезы — слезы, которых ей уже не доводилось лить в больнице лет двадцать. Она смахнула их грубым рукавом и сказала:
— Ну вот, была девочка, которая не могла поднять головку, или произнести хотя бы одно внятное слово. И тут вдруг она начинает ползать. Я спрошу — если это не чудо, то что же тогда чудо? И если это может случиться с ней, кто посмеет сказать, что это не случится с тобой?
— А можно мне посмотреть телевизор? — спросил Фрэнк.
— Нет, конечно! Как ты думаешь, который теперь час? Лучше всего будет, если ты сейчас снова пойдешь баиньки, и проснешься к завтраку, как хороший мальчик… Но я так понимаю, ты хочешь увидеть свою большую сестренку в той программе, не так ли? Что же, может быть, кто-нибудь записал ее на видео… — Она остановилась у следующей кроватки, и обернулась: «Да и какой тебе прок смотреть телевизор…»
Она мягко взяла его лицо в ладони.
— Фрэнк?..
Он пристально посмотрел на нее в ответ.
— Святая Мария Благословенная! Ты можешь видеть, да?! — и она с воплями побежала за врачом.
Элла молилась в воскресенье. Весь мир смотрел на это, и молился вместе с ней в понедельник. Дола приобрел новый рентгеновский снимок, и продал оба новостному агентству Рейтер во вторник.
В среду утром «Тайме» вышла с этими снимками на первой полосе, во все восемь столбцов. Два снимка бок о бок, время и дата каждого отпечатаны в верхнем углу. Слева был тот, который видели двадцать восемь миллионов зрителей только в одной Британии, и еще, наверное, более миллиарда, когда Би-Би-Си размножила интервью и передала его через спутниковые станции в сотню стран по всему миру. Это было изображение черепа семилетнего мальчика, у которого не хватало двух молочных зубов — овальное и симметричное. А между глазными впадинами, как клеймо, располагалась белая раковая опухоль размером с циферблат наручных часов.
Второй снимок был точно таким же, только без опухоли. Пятно на черной пленке, этот отпечаток пальца смерти — было стерто.
Чудесное исцеление Фрэнка было затушевано другими событиями, происходившими в больнице в тот вечер. Случались вещи, на которые персонал не смел и надеяться, и которым с трудом мог поверить. Врачи поначалу неохотно общались с родителями из страха, что захватывающие дух изменения, происходившие то с одним, то с другим ребенком, могут испариться так же быстро, как и появились.
Некоторые из больных детей смотрели интервью Эллы. Одна из девочек — смешливое, разговорчивое создание в клетчатом беретике с кисточкой, скрывавшем облысевшую после химиотерапии голову, с окружившими глаза серыми тенями — вдруг поднялась в воздух. Она лежала, запрокинув голову, с закатившимися глазами, и ее подруге пришлось обхватить ее поперек талии, и притянуть обратно на пол. Зрелище вызвало необыкновенное волнение, и когда девочка очнулась от транса, ее наполняла энергия большая, чем за долгие месяцы. Но никто и не ожидал, что за этим может последовать исцеление.
Почти через сутки ей сделали анализ крови. Ее лейкемия испарилась, последовала полная ремиссия, как будто рака и не было.
— Возможно, это лекарства подействовали, — напомнил ее родителям доктор. — Для того они и были созданы, чтобы лечить рак.
Но ее мать, обливаясь слезами, держа доктора за руки, и снова и снова благодаря его, сказала:
— Это та девочка. Эта Элла. Когда ее, молящуюся, показывали по телевизору, я изо всех сил молилась вместе с ней. Я говорила себе: «Хорошо, я могу помолиться за ее маленького братца. Конечно, я бы хотела, чтобы он поправился. Но по сравнению с Зуки… честно говоря, мне безразличны остальные дети». Это не слишком хорошо, так говорить, но это правда. Так и есть. Когда ваш собственный ребенок болен, ничто на свете не имеет значения. И я заключила сделку сама с собой. Я помолюсь за этого малыша, решила я, если часть молитв Эллы пойдет на помощь Зуки. Я молюсь с той самой минуты, я простояла на коленях всю ночь. Я заставила мужа сидеть вместе со мной. Я просто и в самом деле почувствовала, что все получится. Я уверовала в это.