Он проводил меня в свои собственные апартаменты, вверх по лестнице с широкими деревянными ступенями — в хозяйскую спальню за запертой дубовой дверью. Окно выходило на окрестности и речное ущелье, но жалюзи он держал закрытыми. Две люстры свисали по обеим сторонам массивной, с алым бельем, кровати. Нет, не алым — кроваво-красным. Кровать выглядела горячей. И мягкой… В комнате больше почти ничего не было: встроенный платяной шкаф, зеркало над полкой, маленький столик с портативной видеокамерой… И шкура белого медведя.
— Это с родины моего отца, из Исландии. Я сам его застрелил. Нет-нет, это шутка — я просто забыл, что ты журналистка. Никогда не шутите с журналистами, у них нет чувства юмора… На самом деле, я купил ее в Анкоридже во время последней поездки туда. Мишка был мертв уже десятки лет — его выследили и застрелили в тридцатых годах. Настолько политически корректен, насколько вообще может быть мех. Хочешь — погладь, он жестче, чем ты могла подумать. Белые медведи — это тебе не какие-нибудь пушистики. Сядь, — он сел рядом со мной, зарывшись пальцами в мех рядом с моим бедром. — Ты бы удивилась, насколько он шершавый. Особенно для обнаженной кожи…
— А зачем тебе камера?
— О, право, не знаю! На случай, если Элла выдаст что-нибудь особенно восхитительное…
Нервный стук в дверь — и девица с грудью, похожей на две базуки, принесла нашу яичницу. Она мялась у двери в ожидании новых приказаний, но была отпущена восвояси щелчком директорских пальцев.
— Ее сестра Холли, — заметил он, — училась вместе с Эллой в школе. Ее зовут Брук Мейор. Так что она знала Эллу, разумеется. И, разумеется, не удостаивала ее даже косого взгляда. Но к тому времени, как я представил всему миру Эллу, творящую чудеса направо и налево, бедняжка Брук уже не могла держаться в стороне. Поселилась на улице у дома Эллы, спала прямо на дороге, пыталась вломиться в дом, пыталась делать фото через окно… Совершенно одержимая! Не могла поверить, что и вправду была знакома с Эллой. И это сделало из нее идеальную кандидатку на поселение в Центре, чтобы помогать нам следить за домом, заниматься корреспонденцией, и так далее. Все ребятки, которых ты видела внизу — точно такие же. У рок-звезд есть фанаты и клубы поклонников. У нас с Эллой — ученики.
— А где Элла?
— Молится, — отвечал он туманно.
— Молится — где?
— В уединении.
— Я правда хочу ее увидеть.
— Все хотят!
— Но ведь ты меня за этим и привез сюда!
