— Свободное время, — буркнула она, не глядя на меня. Ее волосы, распущенные по плечам и закрывающие лицо, были темно-рыжими, блестящими и густыми.
— А что с ним не так? — спросила я, размышляя о том, что директорские штучки с подбором привлекательных девочек и «ботаников»-мальчиков должны создавать в доме некоторый сексуальный дисбаланс.
— Скажи, много ли у тебя было свободного времени с тех пор, как ты сюда попала?
— Очко, — сказала я. — Я была чертовски занята с тех самых пор.
— Что ж, подожди, пока он даст тебе мешок с фотками на подпись, а потом еще тысячу конвертов надписывать, а тут, глядишь, как раз и твоя очередь мыть посуду!
Я объяснила, что приехала не для того, чтобы мыть посуду. Они пояснили, что тоже такого не предполагали. Они пришли сюда, чтобы стать друзьями бедненькой одинокой Эллы, и младшими менеджерами в её Фонде. Никто ничего не говорил о мытье посуды.
— Тогда почему вы не уходите?
— А ты почему не уходишь? — ответили они встречным вопросом. Нет, это уже просто смешно! Я-то могла уйти когда захочу!
— Да ну?! — проговорила самая угрюмая из них, черноволосая девочка-подросток по имени Ксения. Как и другие девчонки, она не красилась, не носила украшений, была одета в неказистую одежку — и смотрелась весьма неглупой. И вообще, ни одна из девиц не выглядела пустышкой. — Что ж, тогда уходи! — подначила она меня.
— Ну нет, вам так просто от меня не избавиться! Но если бы я захотела, мне всего лишь надо было бы выйти за дверь.
— И быть сожранной адскими гончими!
— Хорошо, тогда просто снять трубку с телефона.
— С какого еще телефона?
— У меня был с собой мобильник, — сказала я им. — Это же очевидно!
Вот только в сумке его не оказалось.
— Он забрал его! Ублюдок! Он забрал мой телефон! Скотина!
— Никому не разрешается отсюда звонить, — объявили они мне. Директор лично должен контролировать все заявления, поступающие из Центра. Даже нашу электронную почту мы не отправляем сами. Ты не получишь свой мобильник обратно — он скажет, что конфисковал его для того, чтобы один из нас не прибрал его к рукам.
— Но вы же не заключенные!
— У нас у каждого своя история, но все мы — слуги, — объяснил Стюпот. Кажется, он был по этому поводу совершенно счастлив. У Директора должны быть гарантии стабильности — а это означает, что наши контракты долгосрочны.
— Я — не служанка! — заявила я чопорно.
— А кто тогда? — пожелала узнать Брук. — Секс-рабыня?
Я мысленно взяла на заметку в следующий раз отказаться от яичницы. В ней вполне мог оказаться яд.
