— Свежий морской воздух всем пойдет на пользу. Давайте обсудим наши дальнейшие шаги.
— Следующий шаг, — вступил Гунтарсон, — это научное обоснование.
— Каким образом, хотелось бы знать?
— Нам нужен документ, опубликованный в научном журнале. Нам нужен акт признания. Эксперименты, тесты… Я обо всем договорился. Я занимался Эллой, а не только ее родителями. И, прежде чем вы об этом спросите — деньги тут ни при чем.
— Питер… Почему бы вам не пойти, и не сделать нам по чашечке чаю?
Гунтарсон ухмыльнулся. Его забавлял этот самодовольный маленький притворщик, перетянутый брючными подтяжками и галстуком-бабочкой, строящий планы относительно того, что, скорее всего, не сможет контролировать.
— Завтра днем Элла и я приглашены на встречу кое с кем.
— Завтра днем мы будем на пресс-конференции. Хотя ваше присутствие, разумеется, необязательно. Вообще не уверен, что оно когда-либо было обязательным!
— Ну надо же! — добродушно воскликнул Гунтарсон. — Целых два приглашения! Давайте предложим нашу дилемму на рассмотрение… Элла! Ты хотела бы завтра пойти со мной в то место, о котором мы говорили, — или с доктором Дола?
— С тобой.
— Не очень-то это уверенно прозвучало, Элла, — заметил Дола. — На самом деле мне показалось, что ты сегодня как-то отстраняешься от нашего друга Питера.
Она продолжала его игнорировать.
— Что-нибудь случилось?
Гунтарсон мысленно выкрикнул слова «Сядь! Сюда!», обращаясь к затылку Эллы. Она обернулась, вся расцвела и перебежала комнату, чтобы усесться на подлокотник его кресла. Он потрепал ее по руке.
— Мы с Эллой приглашены в Раглерианскую лабораторию в Оксфорде, благодаря содействию и помощи журнала «Научный Мир». Самые блестящие физики и психологи университета наденут свои белые халаты, и Элла совершенно покорит их маленькой демонстрацией своих способностей.
Дола уставился на него, не веря своим ушам.
— Не могу объяснить вам, почему, — продолжал Гунтарсон, — но мне кажется, что силы Эллы имеют циклическую природу. Они прибывают и убывают. Как океанская вода: она всегда на месте, все ее неимоверное количество, но иногда ее уровень выше, а иногда — ниже. И у меня есть сильное предчувствие, что завтра ее сила достигнет пика.
— Вы шутите?
— С чего бы?
— Вы не можете вести ее в научную лабораторию!
— Почему нет?
— Боже! Вы совсем ничего не понимаете, да? Попытайтесь включить мозги! Элла — это тайна! Глубочайшая мистерия. Тайна, касающаяся жизни, веры, нашего способа восприятия реальности. Это вещи, которые никто не может игнорировать. И как в отношении жизни или веры — каждый имеет собственные теории в отношении Эллы. Всем нужны ответы на их вопросы — мошенница она или ангел? Располагаем ли мы все такими же силами? Кто она — ведьма, а может, иллюзионистка? А вы хотите отправиться в лабораторию и препарировать эту тайну!
— Именно так!
— Это все равно, что вскрыть курицу, несущую золотые яйца! Предположим, ученые выяснят, что именно заставляет Эллу левитировать — всё, конец истории! Конец любопытству. Конец тайне. Или, что ещё хуже, предположим, что они не нашли решения. Это их разочарует. Раздражит и смутит. У них есть профессиональная гордость. И — они объявляют Эллу истеричкой — вот как все просто! У четырнадцатилетней девчонки слабые нервы. За такой ответ все ухватятся с радостью. Вы и представить себе не можете, как быстро пересыхает источник интереса публики! Сегодня все газеты твердят: Элла, Элла, Элла… Завтра — гробовое молчание.
— Вы предлагаете лишить мир самой выдающейся за всю историю возможности исследовать паранормальные способности — и лишь ради того, чтобы поддержать рекламную кампанию?
— И способствовать созданию ее трастового фонда!
— Какое благочестие! Что-то я не слышал ничего о трастовых фондах до сегодняшнего утра! А что случилось с вашим обещанием не отрезать себе ни кусочка от первого миллиона фунтов? Вы собираетесь тихо предать его забвению?
— Слушай, ты! — Дола резко вскочил с дивана, наставив палец в лицо Гунтарсону. Теперь он уже не старался выбирать приятные слова. — Я уже предупреждал тебя, чтобы ты не заикался о деньгах. Это — последнее предупреждение, потому что, поверь мне, ты еще не готов к тому, чтобы играть с большими мальчиками! Дошло?
— Я отказываюсь далее поддерживать разговор на вашем пиджин-инглиш!
— Хочешь по буквам? Изволь! Где ты был во вторник ночью? Я знаю ответ. А в среду? Я знаю. А прошлой ночью? Когда проявят фотографии — я и об этом буду знать!
Улыбка сползла с лица Гунтарсона. Он выпрямился и согнал Эллу с кресла.
— Прошлой ночью я был у себя дома, — слова у него выходили с трудом.
— А у кого дома ты был накануне?
— Не могу поверить, что вы настолько глупы, чтобы думать, что меня можно шантажировать!
— Я бы и не стал трудиться! Просто я решил, что раз уж ты хочешь проверить, кто в доме хозяин, стоит дать тебе понять, что это такое — играть грубо.
Питер вдруг откачнулся назад и расхохотался.