Я какое-то время вспоминал об этом, а потом стал думать о том, как часто она возвращалась в амбар, чтобы посмотреть на мои арфы, и каждый раз, приходя, она стояла очень близко ко мне, гораздо ближе, чем я привык. Я делал для нее бутерброды: то с яйцом, кресс-салатом и сыром горгонзола, то с мармеладом. И она смеялась. Она съедала пару бутербродов, но большинство из них съедал я. Она долго выбирала себе арфу, потому что, по ее словам, все они были отменного качества. Даже после того, как она наконец купила одну из них (в то время я не подумал о том, чтобы подарить ей арфу) и отвезла ее домой, она все равно приходила каждый день, чтобы навестить меня, постоять рядом и посмеяться над моими бутербродами.
Иногда мы вместе ходили в сад или немного вверх по аллее, хотя ее туфли не годились для прогулок по неровной, ухабистой почве, потому что у них были маленькие каблучки. И вот однажды (стояла жаркая августовская среда, вокруг нас летали и гудели шмели, а мы сидели под вишневым деревом) она прижалась к моим губам. Я прижался губами к ее губам, иначе бы потерял равновесие и упал. Мы долго прижимались губами к губам, после чего обнаружили языки. После того, как мы поигрались языками, она взяла меня за руку и повела в амбар. Я поднялся следом за ней по семнадцати ступеням и прошел через маленькую комнату в мою спальню. В моей спальне она начала раздеваться и раздевалась до тех пор, пока на ней ничего не осталось. Я не знал, что мне делать, смотреть или нет, прикасаться или нет. Но она дала ясно понять, что мне следует делать и то, и другое. Что я и сделал.
После этого я проделывал это много раз.
После нескольких месяцев изобилия таких встреч их внезапно стало меньше. Косуля приходила ко мне все реже, а когда я предлагал навестить ее, отвечала, что это неудобно. Она заговорила о том, что ей необходима смена обстановки. Я сказал, что обстановка в Эксмуре постоянно меняется, и спросил, какие еще изменения ей нужны. Она вздохнула и ответила, что ненадолго уедет. А точнее, на довольно длительный срок. Она сказала, чтобы я не беспокоился, что я могу всегда выйти с ней на связь, ведь она будет путешествовать по разным странам. Но когда вернется, она сразу придет ко мне.
Я ждал. И ждал.
Спустя долгое, долгое время она все-таки ко мне пришла.
– Привет, Дэн, – сказала она, войдя в амбар. Волосы у нее стали короче, а на лице появилось больше макияжа.
– Здравствуй, Косуля. Вот и ты.
– Да, вот и я.
Оглядываясь назад, я понимаю, что, вероятно, мне следовало расспросить ее о том, как прошло ее путешествие, но я этого не сделал. Я был слишком занят мыслями о том, собирается ли она снять с себя всю одежду.
Однако ее одежда осталась на ней.
Какое-то время она бродила среди арф и задумчиво перебирала струны. Затем поцеловала меня, мимолетно, странно, непривычно (вообще не используя язык), и сказала, что ей лучше уйти. Родители приготовили запеканку и ждали ее к ужину.
Оглядываясь назад, можно предположить, что это и был тот самый день, когда мы расстались. Но криков и разбрасывания тарелок точно не было. Поэтому я и продолжал думать, что она по-прежнему моя девушка.
Когда я прислонился к сосне, меня осенило, что мы с Косулей не ложились в постель уже пять лет. Возможно, в этом-то и была проблема. Было приятно находиться с ней в постели, но такая возможность в последнее время все не появлялась. Может, мне следовало предложить?.. Что должен делать мужчина? Был бы жив отец, я бы спросил у него, но его нет, поэтому спрашивать мне не у кого.
Вернувшись в амбар, я позвонил моей сестре Джо и задал этот вопрос ей.
– Ага! – ответила она.
Я повторил свой вопрос о том, что мне делать.
– Перестань хандрить и подумай: «Все к лучшему!» – ответила она.
Возможно, это был и хороший совет, но он оказался не таким полезным, как я надеялся. «Что» сильно отличается от «как».
Я подумал о Томасе. Он постоянно ссорится со своей женой Линдой, но никак с ней не расстанется. Он, безусловно, эксперт в таких делах.
Я позвонил ему.
– Косуля больше не моя девушка, – сообщил я.
– О, дружище, какое невезение, – произнес он. – Мне жаль, приятель. – Затем он добавил: – Но должен сказать тебе честно: я думал, что ты счастливчик, раз у тебя все так хорошо и это «хорошо» длится так долго.
– Очевидно, мы расстались много лет назад. Думаю, лет пять назад.
В трубке раздался тихий свист.
– «Оленья голова»? – предложил он.
– Хорошая идея, – согласился я.
– Но на этот раз за рулем ты, – добавил он. – Ты ведь уже можешь водить машину, не так ли, приятель?
Я ответил, что могу. И сел в «Ленд Ровер».
Это фото… Никак не могу перестать о нем думать. Дэн и Рода выглядели вместе так очаровательно, так романтично и…
