– Дэн, я должна быть практичной. Я бы остановилась у своей подруги Кристины, но она уехала в Таиланд греться на зимнем солнышке. Я про это забыла. Так что сейчас мне некуда идти. Я уеду к сестре и останусь у нее, как только с ней все обговорю, но ехать туда очень долго, а я так устала! Ничего, если я ненадолго останусь у тебя?
Я ответил, что, естественно, она может остаться.
Она встала и снова меня обняла. Я уже начал к этому привыкать.
– Это именно то место, где я хочу сейчас находиться, – призналась она. – Здесь арфа, и здесь ты, и я чувствую… Я не буду тебе мешать, обещаю. Буду помогать готовить, убирать и все остальное. Если хочешь, я не буду попадаться тебе на глаза. Это ненадолго, всего на несколько дней, пока я не приведу мысли в порядок. Ты не против?
Я ответил ей, что я, конечно же, не против. Мы долго стояли, обнявшись. Моя рубашка сильно промокла.
– Извини, меня слегка шатает. Я сегодня еще не ела. Как насчет чашечки чая… и бутербродов? – попросила она.
Я снова сказал «конечно». Я так часто повторял это слово. Затем я спросил ее, сколько бутербродов она хотела бы и с чем.
– Ты – сокровище! – воскликнула она. – Три, пожалуйста. С чем угодно, все подойдет.
Наевшись бутербродов (сыр бри с помидорами, цельнозерновой хлеб, по три бутерброда каждому) и напившись чая («Эрл Грей» для нее, а для меня – стакан приятной холодной воды), она принесла из машины подушку (зеленую, потертую) и плед (клетчатый, с прилипшими к нему фазаньими перьями) и положила их в маленькой комнате. Я спросил, что она делает. Она ответила:
– Я буду здесь спать. Ты не против?
Я спросил, не лучше ли ей спать в моей постели, где гораздо мягче и теплее. Она как-то странно на меня посмотрела, и между нами повисло молчание. Я сказал, что, естественно, если она примет мое предложение, я буду спать внизу и составлю компанию Финесу. Она сказала, что ей не хочется меня прогонять и она будет гораздо счастливее на полу в маленькой комнате, рядом со своей арфой. Я сказал, что то, что приносит ей радость, это как раз то, что и нужно делать. Но я дал ей еще несколько подушек и одеял, решив, что того, что она привезла с собой, будет недостаточно, чтобы спать с комфортом. Более чем недостаточно.
Элли вышла посмотреть на снег, погладила Финеса и немного поиграла на арфе. Игра на арфе ее успокаивала. Я это чувствовал.
Но счастливого Рождества я Элли желать не стал. По ее лицу я видел, что Рождество у нее не счастливое.
Элли вместе со мной на маленькой кухне. Она готовит карри с овощами и учит меня, как правильно добавлять имбирь, чеснок, лимонный сок и прочее. Я узнаю все о тмине и кориандре. Она всегда говорила, что разнообразие – это изюминка жизни, это как приправа, и я начинаю думать, что она права. В холодные дни специи согревают нас изнутри.
Белые ленты снега устилают землю и подчеркивают каждый сучок и каждую веточку деревьев, а вдоль крыши сарая, как зубы крокодила, торчат ряды сосулек. По краям дорожки лежат сугробы, высокие и рыхлые. Под ногами тоже глубокий снег. Мне придется достать лопату и откопать нас, когда мы соберемся в Майнхед или Порлок за продуктами.
Когда Эд вошел в субботу в амбар, он был очень взволнован. Он любит снег. Как только мы приехали, он бросился в него, стал собирать его огромными пригоршнями и, подпрыгивая, подбрасывать его в воздух. А когда из дома вышла Элли, он стал кидаться снегом в нее, и она не возражала. Она зачерпнула снег и швырнула снежком в него. Это была их первая встреча. Я был рад, что все шло так хорошо.
После этого мы сравнили наши следы.
– Твои самые большие, – отметил Эд, впечатывая свою маленькую ножку в кроссовках в мой зигзагообразный отпечаток. – Потом идет след Элли, – продолжил он, переходя к ее более узкому и ровному отпечатку. У нее нет с собой толстых сапог с нескользящей подошвой, потому что она оставила их дома и не хочет за ними возвращаться. Ее ноги мерзнут в ее непрактичной обуви, и она то и дело поскальзывается. Нам с Эдом приходится поддерживать ее с обеих сторон, чтобы она не падала. – А мои следы самые маленькие, – и Эд наглядно продемонстрировал этот факт, бегая вокруг нас и оставляя множество следов.
Затем Эд велел нам повернуться лицом к сараю и считать до ста, пока он прячется, а досчитав до ста, мы должны пойти по его следам и посмотреть, сможем ли мы его найти. Мы с Элли повиновались. Мы поспешили по его следам в белое поле, прошли вдоль ручья и вверх по берегу, через полуразрушенную каменную стену, а затем в лес. Мы искали его под развесистыми ветвями старых дубов и буков.
– Где же наш Эд? – громко спрашивали мы.
Затем раздалось внезапное «Бу!», и он выскочил на нас из-за ствола дерева. От ужаса я рухнул на землю. Эд захохотал, как пьяная гиена. Его смех настолько заразителен, что Элли тоже рассмеялась. По-моему, это было хорошо.
Нет ничего, что Эд любил бы больше, чем выпрыгивать и кричать «бу!». Я начинаю привыкать к его взрывной активности. Похоже, это главная особенность жизни маленького мальчика.
