Струны арфы оказались не каменными, они были настоящими и живыми. Колонна и корпус были из дерева цвета темного кофе, и свежей земли. В ней сочетались приглушенное эхо, чистый мелодичный звук струн. Ветерок коснулся пальцами их, провел и перешел к конкретным струнам, настраивая каждую чуть-чуть. Потом сыграл простую мелодию. Она прозвучала верно, и мягко. Потом прозвенела еще одна струна, за ней другая, а потом они все зазвучали. Ветерок играл их медленно, посылая ноты не дальше наших героев. Проводя пальцами по струнам, он играл сладкие и чистые ноты, что врывались в душу и замирали образами из приятного прошлого.
Ветер это свободный музыкант-импровизатор, который играл то, что хотел. И здесь был звук. Родной. Знакомый. И их уже было много, сочетание разных нот. Но в мелодии были тонкие провалы. Она имела недостатки, но какое это имеет значение, когда речь заходит о делах сердечных? Мы любим то, что мы любим. И эти звуки были знакомы нам с детства. Рассудок тут ни при чем. Во многих отношениях, неразумная любовь является истинной любовью. Любить просто так мелодию может каждый. Вот так просто взял камешек, и бросил в воду. Нет. Это не то. Но вот любить, несмотря ни на что. Знать недостатки и любить их также. Это редкое, настоящее чистое и совершенное чувство.
Прошло некоторое время, прежде чем герои пришли в себя после таких мелодичных композиций. В воздухе витала некая неуверенность, словно оба побывали на театральном спектакле, когда дальше зрители встав замерли и не знают, что дальше делать. Тишина словно кричала "Бис!".
Если бы у ветра сейчас было лицо, то, не подымая глаз и не думая, он вслушался в свою душу, заиграв одну из песен, что также с детства нам знакомы. Первые нотки были минорными и арфа как бы нашептывала: "Мне грустно! Я предаюсь воспоминаниям, что потерял навеки". Из-под дрожащих струн в вечерний воздух капала печаль. Прошло несколько минут, прежде чем они открыли было рот, чтобы произнести слова, потом остановились. Маленькая девочка вспомнила детские сказки о монстре, о луне, о боли в груди, о слезах прощения. Музыка всегда помогает нам, даже в самые сложные минуты нашей жизни. Пока она с нами, никакая ноша не покажется столь тяжкой и чугунной.
Маленькая девочка посмотрела на слезы на щеках монстра и поняла его тысячелетнее одиночество. Они долго стояли молча, словно в глубокой задумчивости, после того, как музыка прекратилась литься из арфы. И наконец, когда тишина отпустила их на землю, девочка произнесла приглушенно и неуверенно:
- Послушай. А ты когда-нибудь позволишь... - девочка задумалась, - А нет. Ты дашь кому-нибудь себя просто любить? Нет! Не правильно, ты когда-нибудь любил?
Монстр посмотрел на нее, обращая пустой и томный взгляд в ее сторону. Это был первый человек, с которым он так дружно и мило беседовал за последнее тысячелетие. Да и с ветром они никогда не были очень близкими друзьями. Ее близость была самым сладким и острым ощущением в его жизни, настолько долгом промежутке времени.
- Я не помню. А все что приходит мне в воспоминаниях - это мелкие обрывки. Отчетливо помню только... - монстр сделал глубокую паузу, явна ища отчетливые моменты своей жизни, - Сначала была тьма, а внутри меня поселился страх, - начал свою историю монстр, - Затем луна осветила мне путь, а далее глаза привыкли к мраку и звезды открылись для меня. Ночью открываются многие тайны, только надо их увидеть или заметить.
- Это как бабочки? - задорно спросила маленькая девочка.
Монстр повернул свою голову, и, посмотрев на нее, кивнул.
- Ты все время торопишься и не даешь истории набрать свои обороты. Попробуй насладиться моментом, - он приподнял подбородок, закрыл глаза и глубоко вздохнул, - Ммм... какой свежий и свободный воздух. Опьяняющий разум, освобождающий мысли, и именно в эти моменты желаешь вслушаться в звуки, порхающие в округе. Именно в такой день, или ночь я познакомился с тьмой, и страхом, поселившимся у меня в груди, выпрыгивающий наружу, от незнания того, кто ты, и что ты здесь делаешь. Тайны открывают свои двери, но не сразу, только тогда, когда созреваешь до них. И был такой день, и вспомнил я, как оказался в этом мире.
Он сидел на полянке, освещенную лунным нежным светом. Трава шелестела в такт умиротворенного спокойствия. Сказочное волшебство этой ночи проникло в каждый уголок каменного леса и потаенные уголки сердец наших героев. Если бы музыка залилась на полянку тихим ручейком, то это были звуки арфы, перекликаемые с сочным звучанием скрипки и едва уловимой игрой на пианино. И все это проявлялось в живой природе каменного леса. Настоящее и родное, до боли знакомое каждому читателю.
- Я был частью города, что поглотил каменный лес. Я стал частью этого леса, как создали этот прекрасный сад. И думаю, это самое главное, что сейчас именно тот, кто я теперь.
- А имя свое ты не вспомнили? - оживленно и игриво задала вопрос девочка, - Но имя у каждого должно быть.
