– Разве не за это я вам плачу как айти-специалисту? За то, чтобы вы останавливали надвигающуюся катастрофу до того, как она разразится?
Джоэл открывает было рот, но снова его захлопывает; его взгляд в поисках поддержки падает на меня, и я отвечаю ему натянутой улыбкой.
– Не смотрите на Кэтрин, смотрите на меня! Кто конкретно из вас троих загружал систему?
– Я это одобрила, – торопливо говорю я.
– Я не об этом спрашивал, – резко говорит Эллиот. – Кто загрузил эту систему?
– Я, – еле слышно говорит Боб.
Эллиот откидывается на спинку кресла и гневно смотрит на Боба.
– Скажите мне… Боб. – Он зловеще скалится. – Сколько служащих «Майлз Медиа» находится в этом здании?
Боб невольно сглатывает.
– Около двух тысяч, сэр.
– Две тысячи сто семьдесят один! – рявкает Эллиот. – И в какую сумму вы оцениваете почасовую заработную плату такого множества людей, Боб? Примерно?
Боб начинает потеть.
– Мистер Майлз, при всем уважении… – встреваю я.
– Не! Перебивайте! Меня! Кэтрин! – ревет он так, что закладывает уши.
Мы в ужасе съеживаемся в своих креслах.
– Одна только почасовая заработная плата в этом здании составляет семьдесят четыре тысячи девятьсот фунтов!
Мы замираем, точно суслики. Блин… заберите меня отсюда!
– А теперь давайте умножим это на три часа, в течение которых у меня не было богом проклятого интернета! – рычит шеф.
Боб сидит, повесив голову, весь красный.
– Это двести двадцать четыре тысячи семьсот фунтов, в которые обошлась мне ваша некомпетентность!
Я с трудом выдыхаю. Вот адище…
– Желаете, чтобы я вычел эту сумму из вашей зарплаты? – обводит он всех троих тяжелым взглядом.
Мы молчим.
– Отвечайте! – рявкает Эллиот.
– Нет, сэр, – вразнобой отвечаем мы.
Он встает, опираясь на стол руками и зло глядя на нас.
– Тем не менее вы вычли ее из моей! – рычит он. – Так расскажите, почему я не должен разорвать трудовые договора с вами, не сходя с этого места, а?
Разозлившись, откидываюсь на спинку кресла.
– Я согласна, мой можете разорвать!
Эллиот зло щурится, до взрыва явно остались считанные секунды.
– О, вам бы этого хотелось, правда? Сбежать от последствий своей некомпетентности, вместо того чтобы встретить их лицом к лицу. Даже не знаю, почему ждал от вас чего-то получше!
Раздраженно закатываю глаза.
– И нечего мне тут закатывать глаза! – тут же орет он, и нас троих аж подбрасывает от его вопля.
Дверь приоткрывается.
В щели показывается голова Кристофера, он обегает взглядом картину «шеф устраивает разнос» и несколько искусственно улыбается.
– Эллиот, можно тебя на минутку?
– Не видишь, я занят! – рявкает тот.
– Очень надо! – Кристофер просительно округляет глаза.
Эллиот стремительно выходит из комнаты, и дверь за ним закрывается, щелкнув замком. Боб и Джоэл обмякают в креслах.
– Даже не думай увольняться! – шипит мне Джоэл.
– Ишь чего удумала! – вторит ему Боб.
– Идите к черту! – шиплю я в ответ. – Меня тошнит от закидонов этого гребаного засранца. В гробу я видала такие игры!
– Да не сходи с ума, он же и раньше такой был. Почему вдруг это стало тебя беспокоить? – шепчет Джоэл.
– Не понимаю, с чего это он так распалился, – недоуменно бормочет Боб. – Да он по двести тысяч фунтов зарабатывает каждые десять минут!
Дверь снова открывается, входит Эллиот, садится. Он полностью вернул себе самообладание.
Кристофер Майлз по кличке «Ксанакс»: он единственный, кто способен укротить Эллиота и его темперамент.
Сколько раз я это видела!
Эллиот снова берет свою любимую ручку, садится поудобнее и разглядывает нас.
– Чтобы такое больше не повторялось. Я ясно выразился?
– Да! – отвечаем мы дружным хором.
– Я разочарован. Когда я плачу за лучшее, я и рассчитываю на лучшее. – Шеф тяжело вздыхает, поочередно глядя на каждого из нас, и бросает ручку на стол, словно умывая руки. – Можете возвращаться на рабочие места.
Мы поднимаемся.
– Кэтрин, задержитесь, – тут же бросает он. – Мне нужно поговорить о предложенной вами перспективе.
Гнев бурлит во мне, я снова опускаюсь на стул, прикусив изнутри щеку, чтобы не дать себе ляпнуть какую-нибудь резкость. Типа «пошел на хер».
Дверь за Джоэлом и Бобом закрывается, и Эллиот переводит взгляд на меня.
Мы пару секунд смотрим друг на друга, потом мое терпение кончается, и я поднимаю бровь.
– Что за перспектива, о которой вы желаете поговорить?
Он встает, обходит стол и присаживается на его край, скрестив ноги и взявшись за столешницу обеими руками.
– Не угрожай мне, я этого не люблю, – говорит он спокойно.
– Это была не угроза.
– Я разделяю работу и личную жизнь и думал, ты тоже это умеешь.
– Умею, – выпрямляю спину до хруста. – В смысле разделяю.
Он смотрит мне прямо в глаза.
– Это ложь. Ты никогда прежде не грозилась уйти. Более того, ты не уходила специально, чтобы насолить мне. И вдруг сегодня хочешь уволиться?
– Никто не смеет так разговаривать со мной, неважно, сплю я с ним или нет! – не выдерживаю я.
– Мы не спали вместе…
