То представляю себе, как Боб и Джоэл узнаю`т о том, что я сплю с шефом, и воображаю, что они и весь остальной офис будут обо мне думать, – и мне хочется сквозь землю провалиться от стыда.
Я знаю, что́ должна делать, как бы соблазнительно ни было снова стать легкомысленной и живой.
Я откажусь от его предложения.
И уже сама мысль об этом мне ненавистна… это какую же власть он уже успел получить надо мной?
Проклятье… мы же всего только целовались взасос!
В памяти мелькает вечер в клубе и то, как он меня целовал.
То, как он держал в ладонях мое лицо, как закрывал глаза.
Он просто такой…
Перевожу взгляд в другой конец зала и вижу, как он входит вместе с Кристофером, беседуя с остальными администраторами с верхнего этажа.
На нем идеально сидящий костюм, в руке открытая бутылка «Короны», и я вижу, как он, разговаривая, сканирует взглядом зал.
Довольно!
Не бывать этому.
Достаю из сумки телефон и делаю вид, что отвечаю на звонок:
– Что ты говоришь? Сейчас приеду!
Прячу телефон и поворачиваюсь к Джоэлу.
– Мне надо срочно уехать. У сестры машина сломалась, и она застряла на шоссе.
– Ой… – У него разочарованно вытягивается лицо. – Ну, тогда ладно. – Он целует меня в щеку со словами: – Хорошо тебе провести рождественские каникулы.
– И тебе. – Я поворачиваюсь и целую в щеку второго коллегу. – Увидимся в следующем году, Боб. Счастливого Рождества!
– Тебе тоже, дорогуша.
– Не говорите никому, что я смылась, – шепотом прошу я парней.
– Будь спок!
Оборачиваюсь и встречаю взгляд Эллиота. Он улыбается мне ленивой сексуальной улыбкой, отпивая глоток пива. Его глаза темны и голодны, и я ощущаю их жар всем телом, с ног до головы.
Махом осушаю бокал и делаю вид, что собралась в туалет. Мне надо как-то сбить его со следа.
Вхожу в дамскую комнату, смотрю на себя в зеркало, разворачиваюсь, осторожно выхожу и тут же сворачиваю в другую сторону, ускоряясь по коридору в направлении лифта.
С бешено бьющимся сердцем спускаюсь на первый этаж.
Мне нужна дистанция.
Завтра он уедет на две недели, и я смогу выдохнуть.
Двери открываются, я выхожу в вестибюль и, не останавливаясь, выбегаю на улицу, к стоянке такси, где ныряю на заднее сиденье первой попавшейся машины.
– Добрый вечер, – улыбается водитель, бросив на меня взгляд в зеркало. – Куда вам, милая девушка?
– Домой, отвезите меня домой…
Снежинка порхает из стороны в сторону, пока наконец не находит себе место на земле. Такая незначительная сама по себе, но вместе со своими подружками она создает волшебное снежное одеяло.
Лунный свет отражается от мостовой внизу, и я сижу в пижаме, свернувшись в клубочек и скрестив ноги, на широком подоконнике спальни, глядя в окно на мир… который кажется таким неподвижным и безмятежным!
Половина двенадцатого вечера, а у меня сна ни в одном глазу. Я до сих пор взведена как пружина.
Мысли проносятся со скоростью миллион миль в минуту.
Я вижу, как из-за угла улицы выезжает машина, огни двух фар приближаются и останавливаются у моего дома. Приглядываюсь: это «бентли».
Задняя дверца открывается, из салона выбирается Эллиот и идет к моей входной двери.
… он здесь.
Это не мягкий вопросительный стук «ты дома?», это громогласное «я здесь, и я зол как черт».
Вот что он творит, а? Половина двенадцатого ночи! А что, если бы мои соседи тоже были дома? Бегу вниз и стремительно распахиваю дверь.
И вот он стоит передо мной во всем своем подавляющем великолепии.
– И что? – спрашиваю.
– Почему ты ушла?
– Устала.
Он поднимает бровь, ловя мой взгляд; ему известно, что это ложь.
– Чего тебе надо, Эллиот? – спрашиваю я.
– Пригласишь в дом?
– Нет.
– Почему нет?
Честно, этот мужик и мертвого из себя выведет!
– Потому что поздно и, как я уже говорила, я устала.
– Нам нужно кое-что обсудить.
– Нет, не нужно. Я все сказала.
– Да черта с два! – Он протискивается мимо меня и решительно поднимается по лестнице в мою спальню. Я резко выдыхаю, оставшись в коридоре. – Поднимись, пожалуйста!
Закрываю дверь и тащусь вверх по лестнице. Он расхаживает по моей комнате, словно готовясь к сражению.
– Чего тебе надо, Эллиот? – повторяю я, прикрывая дверь.
Он смотрит мне в лицо.
– Ты знаешь, чего мне надо.
– А вот представь себе, не знаю!
Подхожу к окну и устремляю взгляд на улицу.
Не знаю, что б такое сказать, чтобы не прозвучало жалко или просительно, а то и попросту стервозно… да черт побери, я уже даже не понимаю, кто я такая!
– Дело в том, что… – начинает он.
Разворачиваюсь и сажусь на пол, прислонившись спиной к стене.
Он умолкает на полуслове, мы смотрим друг на друга, и через некоторое время он подходит и садится на пол рядом со мной, так же – спиной к стене.
Мы сидим и молчим, не глядя друг на друга. Словно он тоже не знает, что сказать.
Должно быть, с Эллиотом Майлзом такое впервые.
