– О звёзды, Элли, – мама взяла мои руки в свои, в ужасе наблюдая, как кровь стекает по костяшкам и пальцам, окропляя ковер, – что случилось?
Папа появился в двери нашей с Акселем комнаты. Его глаза метнулись к стене, по которой я била снова и снова, пока меня не услышали родители.
– Элли? – спросил он шепотом.
Но мама уже кинулась к нему, гневные искры вспыхивали в ее обычно спокойных глазах.
– Ты позволил им забрать его – и теперь посмотри, что происходит с нашей дочерью, – практически прошипела она, сжимая руки в кулаки. – Они придут и за ней, Ноян. Как ты этого не понимаешь? Они убьют ее.
Папа долго смотрел на нее, сожаление боролось с решимостью на его напряженном лице.
– Я знаю, Айя, – лишь ответил он. – Но она будет готова.
Моя мама отшатнулась от него, покачала головой, говоря что-то на японском. Затем развернулась и опустилась рядом со мной. Я прижимала израненные руки к груди, пытаясь справиться с собственным дыханием.
– Дыши, Элли, – проговорил отец, также опускаясь рядом. – Помнишь, чему я тебя научил несколько дней назад?
– Я… не могу, – вырвалось у меня сквозь короткий выдох. – Акселя нет, и я так разозлилась, что… что я не знала, что с этим делать…
– Ты поэтому ударила стену? – тихо спросила мама, обхватывая мои руки своими и прижимая смоченное полотенце к ранам. – Почему ты это сделала, Элли?
– Я… я не знаю, как по-другому, – ответила я честно, чувствуя, как в груди становится все тяжелее и тяжелее. Лицо умершего брата возникало перед глазами.
– Элли, мне нужно, чтобы ты сосредоточилась, – сказал папа.
– Нет, – мама не дала отцу договорить. – Нет. Не сегодня. Оставь свои тренировки на завтра.
Через секунду в моих ушах появились наушники. Заиграла знакомая музыка, и в груди стало легче. Я закрыла глаза, падая в объятия мамы. Мелодия успокаивала, и я расслабилась, пока мама легко постукивала меня по спине ладонью.
Я моргнула, возвращаясь в реальность. Холодные струи воды стекали по лицу, попадая в глаза, и я подняла голову, рассматривая кафель перед собой. Ни трещины. Ни царапины. Во мне нет никаких задатков бойца.
Отец тренировал меня с самого детства, и слабой я себя не считала. Но… то, что вытворяли те парни в зале. Нет. Это другой уровень. Не мой. И то, что Каллум проделывал в той комнате с симулятором монстра…
Каллум. Мысли ухватились за него в поиске спасения от внезапных воспоминаний. Но стоило только представить зеленоглазого бойца, как мне становилось хуже.
В голове возникло знакомое с детства лицо. Такие же глаза. Такие же густые волосы, которые под лучами солнца окрашивались в притягательный цвет растаявшего шоколада.
Каллум.
Я думала, что он умер. Я думала, что он исчез из моей жизни навсегда.
Однако он тут. В штабе. Он жив. И не узнаёт меня.
– К черту… – прошептала я.
Я вылезла из душа, потянулась за полотенцем и, обернувшись, замерла в немом шоке. На моей спине виднелись три свежих следа. На пояснице, лопатке и левом боку. Три розоватых рваных шрама округлой формы. Я провела по одному из них пальцами, и кожа покрылась мурашками, внезапно став чувствительной в этих местах.
