– Это действительно так важно? Ты что, веришь в эти глупые гороскопы?
Свободной рукой он схватился за сердце, притворно скорчив гримасу:
– Ради нашей будущей дружбы я притворюсь, что не слышал этих слов.
Я вновь вздохнула, еле держась на ногах. После плотного обеда хотелось прилечь и уснуть беспробудным сном.
– Только при условии, что ты покажешь путь до моей комнаты.
– Я бы сделал это и за простое «пожалуйста». – Загорелое лицо осветилось игривой улыбкой.
Я вздохнула в третий раз. Нет, дружба с этим парнем означала верную гибель моих нервных клеток.
– Я родилась второго января, поэтому сам высчитывай, какой у меня знак.
Глаза Эйприла заискрились радостью.
– Ты Козерог! Так и знал. Значит, тебе дарят один подарок на два праздника? На Рождество и день рождения? Кстати, вы празднуете Рождество или Новый год?
– Зависит от страны, в которой мы живем в этот момент.
– Хм, как интересно.
Его ладонь сжала мою чуть крепче. Кажется, еще немного – и он неосознанно сломает мне пальцы. Чудовищная сила в руках беззаботного парня? Какой ужас.
– Многие Козероги такие же строгие и требовательные, как и ты.
Мой глаз непроизвольно дернулся.
– Спасибо, мне приятно слышать.
– А из какой ты страны?
Я протяжно вздохнула. Уже в четвертый раз.
– Я не знаю.
– Это как?
– Я слишком часто переезжала в детстве и не могу ассоциировать себя с одной страной.
– А где ты жила в последнее время?
– В Москве.
Эйприл удивился, и я воспользовалась этим, чтобы наконец высвободиться из его хватки. Моя ладонь горела после столь крепкого рукопожатия.
– Этого достаточно, чтобы ты показал, где в этом лабиринте находится моя комната?
– Вполне, – весело подмигнул Эйприл.
Он развернулся и зашагал в противоположную сторону, ведя меня к жилому крылу. Мысленно я отметила, что не помешало бы им тут развесить таблички с номерами этажей. Как же другие так умело ориентируются в этом лабиринте?
Мы спустились по лестнице и снова оказались в коридорах пастельных оттенков. Шли бок о бок, хоть я и старалась держаться на расстоянии. Только стоило мне замедлиться, как Эйприл делал то же самое. А когда я ускорялась – он следовал моему примеру. Я снова испустила протяжный вздох.
– Эллиот, значит… – вдруг протянул он. – Странное имя для девушки.
– Эйприл тоже не самое типичное имя для парня.
Мы посмотрели друг на друга.
– Родители ждали девочку, но родился я. – Эйприл развел руками, как бы говоря: «Ну а что тут поделаешь?» – А моя мама не из тех, кто стал бы заморачиваться и придумывать новое имя. Что насчет тебя?
Я пожала плечами:
– Не знаю. Наверное, родители хотели, чтобы мое имя было созвучно с именем старшего брата.
Эйприл заинтересованно глянул на меня:
– А как брата зовут?
– Элио… – без промедления сказала я. Почему-то назвать брата настоящим именем казалось правильнее. Помолчав секунду, я добавила: – Звали Элио.
Взгляд Эйприла смягчился.
– Извини, мне жаль. – Он смотрел на меня так, будто тоже сталкивался с подобным. – И прости меня за то, что я сказал ранее. Мне не стоило просить тебя молчать и предлагать заступаться за тебя. Наверное, годы, проведенные с одними мальчишками, начинают сказываться на моем образе мышления.
Я достала ключ-карту из кармана, когда мы остановились у комнаты с номером тридцать один.
– Давай я зайду за тобой перед вечерней тренировкой? – предложил он.
– Не стоит. – Я повернулась к нему спиной и провела ключом по дверной ручке.
Эйприл дотронулся до моего плеча. Его хватка оказалась крепкой, словно капкан, – наверное, он даже сам не осознавал, какой силой обладает. Я бы не смогла вырваться, даже если бы попыталась. Однако мне не было больно.
– Я сейчас опаздываю на лекцию, но зайду за тобой через пару часов, – продолжил Эйприл, убедившись, что я его слушаю. – Позволь мне проводить тебя, ладно?
Я ничего не ответила, и парень отступил, дав мне возможность войти и закрыть за собой дверь.
Не понимаю, чего он привязался ко мне. В чем его проблема? Почему так настойчиво набивается мне в друзья?
В комнате я разулась, прошлась по мягкому ворсу ковра, положила ключ-карту на пустой стол у стены и плюхнулась на кровать.
Мои глаза закрылись почти сразу, и усталость взяла свое, утягивая в глубокий сон. Однако и во сне ожидать спокойствия не стоило.