– Мой тебе совет, – предостерег Эйприл, усевшись на мою кровать, – лучше туда не суйся.
Наступило ранее утро следующего дня. Солнце только-только вернулось на безоблачное небо, озарив одинокую бескрайнюю степь за окном бархатной смесью персикового и лилового оттенков. Солнечные лучи даже не успели коснуться земли, но я уже была на ногах. А все из-за настойчивого стука одного наглого парня, который по необъяснимой причине возомнил себя моим другом.
Я проспала весь обед, весь вечер и всю прошедшую ночь. Это означало, что я, как самая настоящая идиотка, не спустилась вчера в спортзал и в буквальном смысле проигнорировала вызов Фокса Брауна.
Но, если посмотреть с другой стороны, за эти несколько дней после смерти отца я впервые выспалась и была полна энергии.
– Ты меня вообще слышишь? – Эйприл повысил голос, устраиваясь поудобнее. – Или игнорируешь, как вчера?
– Я не игнорировала тебя вчера, – проворчала я в полотенце, вытирая оставшиеся капли с лица. – Я спала.
Мои руки опустились на раковину, взгляд устремился прямо перед собой. Отражение в зеркале удручало, но после еды и качественного сна я больше не походила на живого мертвеца. Однако в зеркале на меня все еще смотрела незнакомка. Другая семнадцатилетняя Элли. Раньше в отражении я всегда видела себя, мое лицо… выглядело как мое лицо. Сейчас же я была похожа на загнанного в клетку оленя. Мне нужно было собраться. Продержаться еще два дня. А потом я вернусь домой и забуду обо всем, как о страшном сне.
– И встань с моей постели! – выкрикнула я, приоткрыв дверь.
– Я сижу на самом краю! – парировал Эйприл.
Я быстро собрала непослушные волосы в высокий хвост и вышла обратно к нему.
– Зачем ты пришел? – Руки сами собой враждебно скрестились на груди.
Эйприл ранним утром чуть не выбил мне дверь, а после самым наглым образом обосновался на моей кровати. Парень действительно сидел на самом краю. Но обнимал одну из моих подушек – самую мягкую и удобную из всех. Сегодня его густые кудри были распущены. Никакого пучка на макушке – лишь тонкий резиновый ободок, благодаря которому мягкие пряди не падали на лоб и глаза. Серые спортивные штаны скрывали стянутые шрамы на правой ноге. И наушник неизменно торчал в левом ухе. Интересно, Эйприл когда-нибудь его снимает?
Тут мое внимание привлек синяк под бровью. Только вчера там был потемневший отек. А сегодня от него практически не осталось и следа.
Как такое возможно?
Эйприл тоже оглядел меня с ног до головы:
– Ты точно спала? Выглядишь хуже, чем вчера.
Мой глаз дернулся – в присутствии этого парня нервные тики участились.
– Что с твоим синяком? – Я облокотилась о косяк двери. – Закрасил его?
Эйприл состроил гримасу:
– Леди, к вашему сведению, раны у бойцов заживают гораздо быстрее, чем у обычных людей. Уже к ужину мой глаз был столь же прекрасным, как и прежде.
Я показала ему свои сбитые костяшки. Кулак в красно-фиолетовых синяках был жутко потрескавшимся.
– Все еще уверен, что я одна из вас?
Эйприл пожал плечами. Как и вчера, у него не нашлось объяснения.
– Я вот что хотел узнать. – Он скатился с края моей кровати и выпрямился, чуть не утащив одеяло с собой. – А что это с твоими глазами?
Эйприл приблизился ко мне, все так же прижимая подушку к груди. Наши лица оказались почти на одном уровне.