Старики у норвов не выживали — те, кто слаб и беспомощен, не достоин жизни. Северные воины не почитали предков, они не заботились ни о ком, кроме себя — такова была суровая правда жизни на севере, в краю вечных льдов. Норвы не ценили своих матерей, жен и дочерей. Для них женщина — это лишь сосуд для семени, способный выносить и произвести на свет воина. И тем более странно выглядело их благоговение перед шаманами, которые купались в почете и уважении и могли дожить до глубокой старости.
Посольство норвов остановилось в нескольких шагах от кронпринца Даркарской империи. Самый мощный воин, стоявший всего на шаг впереди остальных, окинул Лерса внимательным взглядом льдисто-голубых глаз, видимо признал в нем носителя дарканской крови, и с размаху ткнув себя кулаком в грудь, что-то прокричал на незнакомом языке.
Лерс, выдерживая невозмутимо-нейтральное выражение на лице, приветствовал посольство соседней державы по обычаям Дарканской империи.
Далее следовали приветствия и представление посланцев с обоих сторон. Норвам весьма польстило, что кронпринц соседней державы вышел к ним навстречу всего лишь в сопровождении одного воина — тем самым Лерс продемонстрировал им свое мужество и бесстрашие, а это они ценили лишь немногим меньше, чем силу.
— Я — Ургольд Светарар, — представился самый высокий из членов посольства. — Великий Палладар, объединивший народ могучих норвов под своим стягом, оказал честь и поручил мне вести переговоры с носителем крови Черного Императора.
Лерсаан лишь титаническим усилием воли сдержал собственное удивление, — ни о каком Великом Палладаре в Дарканской империи не знали. Как не знали и о том, что разрозненные и вечно воюющие между собой отдельные кланы объединились под стягом одного воина. Это было неожиданно и настораживающее. Не в том ли причина данных переговоров? Среди норвов наконец появился не только сильный, но и умный воин, который решил объединить под своим началом все отдельные кланы? Как ему это удалось? И чего теперь ожидать дарканцам от своих соседей?
А Ургольд продолжал говорить, желая встречающей стороне удачной охоты и мягкой зимы.
— Я приношу сыну Черного Императора свои извинения за опоздание на встречу, которая должна стать решающей между двумя нашими народами, — распинался норв, не забывая поглядывать на Лерса и оценивать его реакцию. Кронпринц вообще ощущал себя словно муха под увеличительным стеклом сумасшедшего исследователя — настолько проницательным был льдисто-голубой взгляд посланника норвов. — И в знак признательности, что носитель крови дождался, я прошу принять от нас подарок.
Лерс едва не подпрыгнул от удивления, но вовремя спохватился. Норвы не дарят подарки. Норвы не принимают в дар ничего и ни от кого. Норвы не ценят то, что досталось им без усилий — таковы правила. Так было всегда.
Но пока Лерс удивлялся, Ургольд махнул рукой и вперед вышел шаман, который все время, пока шли приветствия, держался за спиной своего вождя. В руках он крепко сжимал длинную цепь, второй конец которой терялся где-то за спинами воинов. Вот тут Лерс уже не смог держать лицо и почувствовал, как его собственные брови от удивления поднимаются вверх. Такого развития событий он не то чтобы не ожидал, но даже и представить себе не мог ничего подобного. И как вести себя в данной ситуации он тоже не знал.
Переговоры грозили завершиться полнейшим крахом.
Шаман дернул за цепь и вытащил из-за спин воинов девушку. Совсем молоденькую, светловолосую, как и все норвы, но, в отличие от мужчин, хрупкую и маленькую, на первый взгляд, почти ребенка. Приблизившись к кронпринцу, шаман передал замершему от удивления Лерсу свой конец цепи и ощутимо подтолкнул несчастную в спину. От толчка, девчонка пошатнулась, по инерции сделала два шага вперед и не удержавшись, упала на мерзлую землю прямо у ног кронпринца Дарканской империи.
— Моя сестра будет вам хорошей рабыней, — тем временем произнес Ургольв. — Она воспитана в строгости и послушании, как и все женщины норвов, послушна, безмолвна и услужлива…
Посол Снежной равнины не договорил — его речь прервал раскатистый рык, вырвавшийся из груди командира дартарров Ария Лиарэ. Обернувшись, Лерс едва сдержал ругательство — оборотень находился в промежуточной стадии обращения. На руках появились когти, клыки удлинились, черты привлекательного лица заострились, а глаза были поистине устрашающие, с вытянутым в тонкую линию вертикальным зрачком. И смотрел Арий Лиарэ на молоденькую девочку, сжавшуюся от страха в комочек у ног дарканского принца.