Сайрин же все еще продолжала лежать в густой траве, прижимаясь к холодной и мокрой земле, и считала вдохи. Страшно было пошевелиться, встать и уйти было еще страшнее, женщина все время ждала, что вот сейчас из темноты вынырнет кто-то из персонажей подсмотренного ею действа и тогда ее жизни придет конец. Тот способ, которым они все скрылись отсюда, наводил на мысль, что среди этой компании есть дарканец. Только они умели рвать пространство, переносясь на огромные расстояния. Только дарканцы могли сотворить нечто подобное… вернее, только дарканские лорды.
Но как бы ни было ей страшно, как бы сильно она не опасалась, одно Сайрин уяснила — эти странные люди были замешаны в похищении Эльмарис. И они называли ее княжной. Что ж, так даже проще. Теперь Сайрин знала, чья это дочь.
Она выждала еще несколько минут, удостоверившись в том, что никто больше не появится здесь и осторожно приподнялась на локтях. Огляделась по сторонам, словно бы еще ожидая заметить кого-нибудь подглядывающего из темноты сада, а когда убедилась, что кроме нее здесь никого нет, поднялась на ноги и осторожно приблизилась к тому месту, где еще совсем недавно стояла другая ведьма. Присела на корточки и прикоснулась к расколотому жертвеннику. И сила отозвалась. Та сила, которой владела Сайрин.
Да, незнакомая ведьма выпила источник до дна, но она впитала в себя силу четырех стихий, пятая же… самая непослушная, самая переменчивая, самая опасная, осталась нетронутой. И черные плети силы потянулись к рукам Сайрин, обвили ее запястья черным призрачным туманом, мягко погладили мокрую из-за дождя кожу.
Сайрин вздохнула полной грудью, забирая себе то, что принадлежало ей по праву. По праву Верховной своего дома, по праву последней из рода, по праву дочери Тьмы.
Аэрлин не спалось. Вот уже сутки как она не находила себе места и металась по особняку, который князю Николаэ выделили в Падаре. Тревога за дочь, переживания, страх, что она больше никогда не увидит своего ребенка, снедали княгиню. Аэрлин перепробовала все: заклинания, наговоры, даже гадать пробовала, но ничего не получалось. Совсем ничего. Княгиня просто сходила с ума от беспокойства. И медленно зверела, запертая в стенах особняка — князь строго настрого запретил ей или кому-нибудь из старших сыновей, которые посетили Падар вместе с родителями, покидать пределы хорошо охраняемого дома. Никто не знал, что потребуют похитители, а рисковать князь Николаэ не желал.
Вот и приходилось несчастной матери метаться, словно запертая в клетке хищница, переживать не только за пропавшую дочь, но и за мужа, который тоже рискует, пытаясь отыскать хоть какой-нибудь след.
А их не было. Следов. Проклятая рунная вязь перебивала все настройки, а магический маячок, который Аэрлин повесила на шею дочери, привязав его к символу своего дома, тоже не отзывался… до этого момента.
Княгиню словно молния ударила, когда вдруг, ни с того ни с сего она почувствовала отклик. Сила ее дома откликнулась… вернее не откликнулась, теперь Аэрлин просто почувствовала ее. Никому ничего не объясняя, напугав своим внезапным криком не только слуг, но и сыновей, которые неотлучно находились при матери, пока их отец вместе с младшим братом императора занимался поисками Лоррелин, княгиня со всех ног бросилась в свою спальню, на ходу прокричав, чтобы ее ни в коем случае не беспокоили.
Ворвавшись в собственные покои и вытащив из шкатулки с украшениями цепочку, на которой поблескивал, наливаясь призрачным голубоватым сиянием прозрачный каплевидный кристалл размером с кулачок годовалого ребенка, Аэрлин поднесла его к глазам и тут же отправила зов. Ни одна ведьма, принадлежащая к дому водных не могла проигнорировать этот зов. Все, в ком текла кров древнего дома водных ведьм, должны были откликнуться. Аэрлин ждала, она раз за разом посылала зов, не получая ответа, она усилила позывные, почти рычала от безысходности, как вдруг…
Воздух в двух шагах от нее слабо замерцал, а затем появилась черная дымка.
Она росла, увеличиваясь в размерах, растягиваясь в стороны, а потом на этом самом месте появилась призрачная фигура женщины. При виде той, что откликнулась на ее зов, княгиня побледнела и, не удержавшись на ногах, осела на пол.
— Ну, здравствуй, Верховная дома Воды, — с долей иронии в хриплом голосе произнесла темноволосая и темноглазая ведьма. — Не думала я, что еще хоть когда-нибудь встречусь с кем-нибудь из вас.
— П-п-пр-иветствую тебя, дочь Тьмы, — дрожащим голосом, с пола, отозвалась княгиня. — Как у тебя оказался амулет моего дома?
— Долгая история, — усмехнулась Сайрин, — но я так понимаю, что часть ее ты знаешь.
— Что с ней? — несчастная мать подскочила с пола и бросилась к призрачной фигуре, правда прикоснуться не смогла.
— Эй, потише, Верховная, — со смехом остановила ее Сайрин, когда рука княгини прошла сквозь проекцию. — С ней все в порядке. Только вот, надолго ли — этого я не знаю.
— Что ты хочешь? — княгиня тоже перестала заламывать руки, откинула за спину длинные волосы и теперь говорила резко, требовательно, властно.
