— Уверена? — в голосе Верховной из дома Тьмы было слишком много яда. — Он уже один раз попытался наладить отношения с ведьмами и чем это закончилось? Впрочем, — она усмехнулась невесело, — все это до сих пор не закончилось. И потому, я склонна предположить, что он сделает то же, что сделал несколько тысяч лет назад император Ардарэн. Они дарканцы, сестра. А дарканцы всегда думают лишь о себе и своем благополучии. Ведьм уничтожали на протяжении тысячелетий, их загоняли, словно диких зверей, сжигали на кострах. Думаешь, если императору станет известно о том, что одна из нас вдруг решила выступить против него, он кого-нибудь пощадит?
— Я не знаю, — простонала Аэрлин, закрывая лицо руками. Но, она знала. Знала, что стоит только Таршаану узнать о том, что стало известно им, он прикажет уничтожить всех ведьм. В Дарканской империи снова заполыхают костры, девочек и молодых женщин будут убивать пачками, не разбираясь. Прольется кровь не только ведьм. Империя захлебнется в ней, а тот, кто все это затеял, будет собирать плоды своих трудов. Чем меньше ведьм останется, тем больше силы перейдет из источника.
— Уезжай из империи, — произнесла Сайрин, пристально глядя на княгиню, — забирай детей, мужа и уезжай. За тобой будут следить, но пока твоя дочь не найдена, они тебя не тронут. К тому же, в Лантаре ты сильнее. Там твоя стихия, твой дом и в случае нападения… О, я не завидую тому, кто решится напасть на тебя или твой дом.
— Но… как же…
— Я позабочусь о ней, — уверено ответила Сайрин. — Амулет дома снова надену на шею девочке и добавлю своей защиты. Тьма скроет ее ото всех, кроме меня. А если с тобой что-нибудь случится, она станет Верховной твоего дома. И найти ее не смогут. Ты сама сказала, что поисковые заклинания экранируются.
Аэрлин слабо кивнула. Воздух в том месте, где находилась призрачное изображение Сайрин, замерцал и через несколько мгновений, там уже никого не было. Несчастная мать, как подкошенная рухнула на колени и закрыла лицо руками. Ее плечи сотрясались от рыданий, но она не издала ни звука, а спустя несколько минут, откинула с лица волосы и решительно поднялась, прошлась по комнате взад-вперед, взъерошила тонкими пальцами густую гриву темных как ночь волос. Затем резко остановилась и прижала пальцы к вискам.
— Все! Хватит! — резко выкрикнула княгиня. — Не время сейчас отчаиваться и распускать сопли. Соберись! Верховная ты или как? Надо убираться из этой проклятой империи.
И она решительно вышла в коридор, призывая слуг.
Спустя четверть часа весь особняк гудел как растревоженный улей, слуги носились по лестницам, тащили сундуки, тюки, иную поклажу. Служанки сбивались с ног, пытаясь в сумасшедшем ритме паковать вещи. Сам князь, появившийся через час после разговора Аэрлин и Сайрин, ошарашено переводил взгляд со своего младшего сына, который спустился по лестнице одетый, словно для дальней дороги, на молоденькую служанку, пыхтящую от натуги и пытающуюся стащить по лестнице огромный кофр, набитый под завязку, судя по его раздувшимся бокам.
— Что здесь происходит? — вопрос повис в воздухе, потому как на помощь горничной бросился неизвестно откуда появившийся лакей, а княжич исчез с поля видимости, направившись во двор, где так же суетливо запрягали лошадей, грузили вещи на повозки, бегали слуги, конюхи, лакеи.
— Мы уезжаем, — раздался голос Аэрлин с верхней ступеньки лестницы.
Князь развернулся и с удивлением посмотрел на жену. Она уже была переодета в дорожный костюм, волосы убраны под кокетливую шляпку.
— Куда? — непонимающе захлопал глазами Николаэ.
— Домой, — непререкаемым тоном отозвалась Верховная ведьма дома воды. — Хватит, нагостились. Больше нам нечего делать в этой проклятой империи.
— Но… как же… — князю казалось, что он спит и видит слишком неправдоподобный сон.
— Ник, мы и так заплатили слишком дорого за этот визит в Империю. Я не хочу рисковать сыновьями, не хочу потерять кого-нибудь еще. Просто послушай меня — уедем домой, — она спустилась по лестнице, подошла к мужу и, положив тонкие руки ему на плечи, заглянула в глаза. — Ты же мне доверяешь?
Это был каверзный вопрос, ответить на него князь не решился. Нет, он до безумия, со всей страстью, на которую был способен, любил жену, не представлял своей жизни без нее, но… Вот так? Ни с того ни с сего, бросить все, прекратить поиски пропавшей дочери, и уехать? Ник покачал головой. Он чего-то не понимал или….
— Ты что-то знаешь? — тихо спросил он, привлекая жену к себе и заглядывая в ее синие, как морская пучина, глаза.
— Не спрашивай, — Аэрлин отвела взгляд, — просто поверь и доверься. Я знаю, что делаю.
В данной ситуации князь мог бы упереться рогом и потребовать от нее откровенности, отказаться уезжать, настоять на своем и он знал, что Аэрлин поддалась бы, не стала упорствовать, но… Вот это «но» и решило вопрос. Зачем? Зачем ссориться с женой, причинять ей боль своим недоверием и желанием докопаться до истины? Николаэ предпочел другой вариант.
— Ты же мне все расскажешь? — спросил он, легко касаясь губами виска жены.
