- Проповедовать благую весть евангелия! О, это вовсе не пустое, скучное, ханжеское занятие, как утверждают дурные люди! Это дело, которое по плечу сильным мужчинам, решительным женщинам. Ради этого миссионеры-методисты идут в джунгли, где их ждут свирепые львы и предательская лихорадка, ради этого они терпят смертельный холод дальнего севера, томящую жажду пустыни, опасности поля брани. Нам ли уступить им в геройстве? Вот здесь, в Банджо-Кроссинге, есть ли дело столь безотлагательное, нужда столь острая, как необходимость возвестить ослепленным, гибнущим грешным душам, что пришло время покаяться? Покайтесь же, покайтесь - покайтесь во имя господа!
Его великолепный голос заполнил собою всю церковь, и глаза Клео засверкали вдохновенными слезами.
Бесспорно, лучшей проповеди в Банджо-Кроссинге еще не слыхали. Именно это и говорили ему в один голос прихожане, когда он весело обменивался с ними прощальными рукопожатиями у порога.
- Ну, порадовали вы нас сегодня проповедью, ваше преподобие!
И Клео подошла к нему с протянутыми руками, и он едва удержался, чтобы не поцеловать ее.
Занятия в воскресной школе начинались после утренней службы. Элмер решил, что каждую неделю присутствовать на занятиях он не станет. "Ни за что на свете! Лучше вздремнуть до обеда!" Но в это утро он здесь - сияющий и велеречивый, он обратился к детям с кратким, но ярким словом, увещевая их всегда говорить правду, слушаться родителей и усердно внимать наставлениям учителей - белошвейки мисс Митти Лэм и владельца картофелехранилища Оскара Шольца.
В последнее десятилетие ученики воскресных школ в более крупных приходах стали подвергаться такой же тщательной сортировке, как и в общеобразовательных школах. Начали открываться курсы подготовки учителей. Все эти новые веяния еще не проникли в Банджо-Кроссинг, но все-таки и здесь детей до десяти лет отделили от старших; младшим отделением и ведала Клео Бенем.
Элмер наблюдал, как она переходит из класса в класс, как непринужденно и ласково разговаривают с нею дети.
"Из нее выйдет чудесная жена и мать… замечательная жена для пастора… идеальная жена для епископа", - заметил он про себя.
На вечернюю воскресную службу в методистской церкви Банджо-Кроссинга обычно собиралось не более сорока человек; в этот вечер набралось около сотни. И в этот вечер Элмер еще не совсем уверенно, нащупывая почву, порвал со стародавней церковной традицией, положив начало своим, знаменитым впоследствии "Веселым Воскресным Вечерам".
Выбрав несколько наиболее бодрых гимнов - "Вперед же, воинство христово", "О животворные слова", "Твори добро и согревай", величественный "Когда нас трубы призовут на суд", - он предложил пропеть лишь по одной строфе из каждого вместо того, чтобы тянуть все до конца, а затем ошеломил свою аудиторию, громко заявив:
- Ну, а теперь вот что. Пожалуйста, не удивляйтесь, друзья, и не думайте говорить, что это, мол, не приличествует церкви, потому что я все равно попробую взбодрить ваш дух, расшевелить вас так, чтобы самому сатане стало тошно! Вспомните: ведь это господь создал и ласковое солнце и зеленые холмы - значит, наверняка он же стоит за спиною тех, кто сочиняет веселые песни! Вот я и хочу, чтобы вы все, как один, дружно и разом грянули "Дикси" [142]! А после для старичков, вроде меня, споем строфу из великолепного старого гимна, что вдохновляет праведных, "Ты - наш оплот".
Кое-кто действительно был неприятно поражен, но молодежь - девушки и юноши, сдержанно переглядывавшиеся на задних скамейках, - пришла в восторг. Он несколько раз заставил их пропеть хором "Дикси", и наконец развеселились все, кроме разве что двух или трех святош-ревматиков.
Темой проповеди он выбрал текст из послания к га-латам: "Плод же духа: любовь, радость, мир".
- Не вздумайте никогда слушать нытиков, - наставлял он, - нерешительных людей, которых пугает суровость доброго старого методистского учения, которые утверждают, будто детали не имеют значения, будто догма и установленные правила ничего не значат! Так нет же, они очень важны! И отпущение грехов и крещение! И это что-нибудь да значит, если, в то время как люди суетные и порочные находят удовольствие в безумии алкоголя и зловонии табака, мы, методисты, остаемся чистыми, незапятнанными, непорочными.
Но сегодня, в день первой встречи с вами, братья и сестры, я не хочу входить в эти подробности. Я остановлюсь на самом основном - все прочее служит лишь дополнением к нему. Что же это основное - как по-вашему? Что это, братья? Что, как не Иисус Христос и его любовь ко всем и каждому из нас?
