Ему стало казаться, что о нем с некоторых пор меньше пишут в газетах. Даже его друг полковник Резерфорд Сноу, владелец "Адвокат-таймс", объяснил ему, что газета не может вечно преподносить под рубрикой "Новости" только слова. Новости - это главным образом сообщения о том, что
По вдохновению свыше ему открылось, что внезапно, по какой-то неведомой причине, "положение в Зените резко изменилось к худшему: безнравственность разъедает общество сверху донизу, угрожая моральным устоям молодого поколения и святости домашнего очага. Духовенство уже не может больше ограничиваться тем, чтобы стоять в стороне, предостерегая нечестивцев. Настало время выйти из величавого уединения, объявить открытую войну силам зла и лично возглавить наступление".
Эти ошеломляющие слова были брошены им с высоты кафедры, затем он повторил их в интервью и еще раз - в письме к наиболее значительным духовным лицам города, приглашая их собраться вместе, чтобы создать Комитет Общественной Морали и выработать план военных действий.
Дьявол, по-видимому, дрогнул. Во всяком случае, газеты писали, что даже угрозы создания Комитета было достаточно для того, чтобы целый "ряд известных мошенников и женщин легкого поведения покинули город". Имена беглецов, однако, названы не были.
Предполагалось, что в Комитет войдут: от методистов - преподобные Элмер Гентри и Отто Хикенлупер, от конгрегационалистов - Дж. Проспер Эдвардс, от пресвитериан - Джон Дженнисон Дрю, от лютеран - Эдмунд Сент Винсент Зан, от кемпбеллитов - Джемс Ф. Гомер, от католиков - отец Мэтью Смисби, Бернард Амос - от евреев, Хозия Джессуп - от баптистов, Виллис Форчун Тейт - от епископальной церкви и Ирвинг Тиллиш - от "Христианской науки", а также секретарь ХАМЛ Уоллес Амстед, четыре высоконравственных мирянина и юрист мистер Т. Дж. Ригг.
Они собрались на завтрак в малом банкетном зале роскошного Спортивного клуба. Чтобы доказать посторонним, что они настоящие свойские ребята, хоть и священники, они, столпившись перед завтраком в вестибюле клуба, с особенным задором окликали проходящих мимо знакомых: врачей, владельцев цветочных магазинов, коммерсантов-оптовиков. Так, доктор Дрю, пресвитерианин, крикнул агенту по продаже недвижимости некоему Джорджу Бэббиту:
- Эй, Джорджи! Бутылочку с собой не прихватил? Завтракаю в компании священников, а они, надо думать, будут не прочь смочить глотку!
Мистер Бэббит принял шутку восторженно, а со стороны духовенства она вызвала взрыв хохота у всех, исключая мистера Тейта из епископальной церкви и мистера Тиллиша из секты "Христианская наука".
Банкетный зал клуба представлял собою узкую красную комнату, в которой висели две фотографии - мохнатая сосна на фоне необыкновенно высоких гор и под сосной молодые индианки литовского происхождения, в национальных костюмах, прелестно открывающих их ножки. В соседнем банкетном зале происходил завтрак Ассоциации поставщиков мужского платья, и мистер С. Гаррисон Сигел из Нью-Йорка держал речь на тему "Прокат Фрачных Костюмов" и "Как Поставить Дело в Фешенебельном Ателье".
Будущий Комитет Общественной Морали восседал вокруг длинного узкого стола на гнутых деревянных стульях, в которых члены Комитета все время тщетно старались откинуться назад. Их стол отнюдь не ломился от яств и напитков, а на это дьявольское зелье - ром и намека не было, и лишь бокалы с ледяной водой строго поблескивали своей наготой.
Завтракали чинно и благопристойно: бульон, сельдерей, жареная баранина, почти совсем остывшая, картофельное пюре, холодное, как лед, переваренная брюссельская капуста, мороженое, довольно тепленькое. Кофе в огромных чашках. После завтрака не курили.
- Я не знаю, кто из нас самый старший, - начал Элмер, - но, разумеется, ни один из присутствующих здесь не имеет таких заслуг и такого редкостного опыта на поприще христианского служения, как доктор Эдвардс из церкви конгрегационалистов. Я уверен, что все вы поддержите мою просьбу о том, чтобы он прочел молитву перед нашей трапезой.
Застольная беседа носила еще менее оживленный характер, чем даже молитва.
