В городской школе я научился читать, писать, считать и выполнять простые арифметические действия, но тамошние уроки запомнились не развитием этих навыков, а рядом познавательных откровений, надолго запечатлевшихся в памяти. Когда-то люди жили в пещерах вместе с мохнатыми мамонтами. Внутри камней можно найти очень древних тварей, когда-то там застрявших и умерших. Младенец по имени Иисус был самым чудесным младенцем. Соль и сахар тают в воде и поэтому называются растворимыми. Нетопыри — самые маленькие из летучих мышей, и они могут видеть ушами. Глубокие ущелья в горах были прорезаны реками. Луна не светится сама по себе. У Иосифа был удивительный разноцветный плащ снов[4].
Уроки Вивьен отличались от школьных. В этот день я должен был читать книгу об авиации. Там были иллюстрации основных деталей самолета и схемы соединения их в единое целое. Рассматривались американские и советские самолеты и проводились сравнения между ними. За несколько недель до того Вивьен, по ее словам, озаботилась тем, что недостаточно информирует нас о науке. Науке и технике, уточнила она. А также о мире природы. После этого она стала выискивать в своей библиотеке соответствующие книги: о старинных автомобилях, о флоре и фауне Южного Уэльса, о грибах Британских островов, о геологии Гранд-Каньона, а также инструкции к фотоаппаратам, сданным в утиль много лет назад, с пояснениями, как настраивать выдержку и диафрагму при съемке. К этому она добавила словарь. Она хотела, чтобы мы запомнили новые слова из этих книг, а также определения всяких предметов и организмов, чтобы потом, услышав их названия, хотя бы знать, о чем идет речь. Я усвоил очень немногое из того, как и почему что-то там функционирует или за счет чего выживают разные птицы и насекомые. Я лишь научился их классифицировать.
Вивьен задержалась у очага, наблюдая, как разгорается огонь. Вытянула вперед руки, чтобы их согреть. Ладони ее все сильнее краснели от жара и света пламени. Я задумался о классификации Вивьен и попытался мысленно составить ее описание.
— Чем вы сейчас занимаетесь, Вивьен?
— Ничем, — ответила она коротко.
Я вовсе не собирался вызывать ее на разговор, но вскоре она вновь подала голос:
— В данный момент ничем, но в прошлом я чем только не занималась. Я гораздо старше, чем ты, возможно, думаешь.
До той минуты я вообще не задумывался о ее возрасте. Определяя на глаз возраст людей, я не имел других образцов для сравнения, кроме Папы, но он был настолько потрепан жизнью и в то же время так полон жизненных сил, что любой бы затруднился сказать, сколько ему лет на самом деле.
— Я была художницей, — продолжила она, — и поэтессой. И я работала в разных учреждениях, но исключительно ради денег. Четыре месяца я училась на юриста, но затем оставила учебу. Я даже чуть было не пошла на службу во флот, что было бы совершенной нелепостью, поскольку я ничего не смыслю в морском деле, да и просто на берегу моря бывала нечасто. Одно время я жила в коттедже на побережье Норфолка, но почему-то избегала даже смотреть на море из окон, а на прогулку всегда отправлялась вглубь суши. Странно, ты не находишь?
— Когда мы с Кэти жили у Бабули Морли, мы подолгу торчали на пляже.
Вивьен улыбнулась, не разжимая губ:
— Большинство людей поступили бы точно так же. Но меня вообще ничто не интересует, сказать по правде. И ничто не заботит. Ни море, ни природа, ничто. У меня нет никаких хобби. Мои мама и бабушка занимались шитьем. — Она дотянулась до одной из вышитых подушек. — Но мне это неинтересно. Я начинаю заниматься чем-нибудь новым, но вскоре бросаю. Я писала картины и книги. Мне это нравилось, но потом наскучило.
Несколько искорок вылетело из очага; она собрала их метелкой в совок и отправила обратно. Ее колени щелкнули при разгибании.
— Я думала заняться плаванием, но так ни разу и не попробовала, — сказала она. — Я представляю себе, каково это — находиться в водной стихии, особенно в море. Представляю, как мое тело погружается в прохладную соленую воду, как я ныряю и потом вновь появляюсь на поверхности, чтобы глотнуть воздуха. Но я ничего этого не делаю. Не иду на пляж, не лезу в воду. Порой подумываю стать актрисой. Это одна из профессий, мною еще не опробованных. А ведь я так или иначе всю жизнь изображала других людей. Разыгрывала роли, порожденные моей фантазией. Всяких отважных героев, совершающих подвиги в разных концах света. Хотя мне интересны не сами по себе подвиги, а познание чего-то нового. Увлеченность моих воображаемых героев, постигающих мир вокруг них. Но мне кажется, они увлекаются совсем не так, как я. У них это доходит до фанатизма.
Она присела на диван, но корпус держала прямо, не откидываясь на спинку.
— Что скажешь о себе, Дэниел?
— Я не знаю, что сказать.
— А об отце и сестре?
— Не знаю.
