При всей его кажущейся брутальности, Папа хорошо относился к другим людям. Он испытывал к ним примерно такую же симпатию, какую испытывает охотник к своей добыче: глубокую и искреннюю, но в сочетании с внимательной оценкой. Он имел не так уж много настоящих друзей, да и с теми виделся редко, но если убеждался, что имеет дело с достойным человеком, это знакомство воспринималось им как драгоценный подарок судьбы. О таких людях Папа всячески заботился.
Мистер Прайс подарком явно не был. Только сейчас Папа узнал визитера. И не сделал ни шагу навстречу, ожидая его на крыльце.
Прайс приблизился и протянул Папе руку. Его не сильно загорелая кожа казалась твердой и маслянисто-гладкой, как свежеструганая сосновая доска. Перстней на пальцах не было, но на запястье сверкали золотые часы.
— Ты не предупредил меня, что приедешь, — сказал Папа.
— У меня нет твоего номера, Джон. Как бы я мог тебя предупредить?
Прайс достал из внутреннего кармана матерчатое кепи, одним движением свободной руки пригладил волосы и водрузил кепи на голову.
— Да хотя бы через кого-нибудь в деревне, — сказал Папа.
Прайс пожал плечами.
— Возможно, ты прикинул, что тогда я пошлю тебя к черту, — предположил Папа.
— Уверен, ты бы этого не сделал, Джон. Как-никак, нам двоим есть что вспомнить. Я полагал, ты встретишь меня как старинного друга. — Прайс улыбнулся. — Ведь когда-то мы с тобой имели нечто реально общее.
Тут он уже рассмеялся. У него были ослепительно-белые вставные зубы и багровые десны.
— Что тебе нужно? — спросил Папа.
— Да так, ничего особенного. То есть для тебя ничего особенного. А для меня это важно, и я уверен, ты это поймешь. — Он взглянул поочередно на меня, на Кэти и снова на меня. — Ты по-прежнему гоняешь голубей, Джон? У тебя есть голубятня?
— Нет, — сказал Папа, — я забросил это дело много лет назад.
Он стоял, распрямившись во весь свой внушительный рост. Всякий раз, когда он вдыхал полной грудью под завязку, Папа казался более легким, чем был на самом деле, как наполненный воздухом купол цирка шапито.
Похоже, Прайса его слова не убедили.
— Видишь ли, у меня пропал голубь. Один из самых быстрых. То есть я надеялся, что он таким станет. Молодой еще, я только начал его натаскивать. Он из лучшей породной линии, какая у меня есть, и я… я очень на него рассчитывал. И вот он не вернулся из последнего пробного вылета. Хотя должен был прилететь в голубятню еще вчера.
— Может, он не так быстр, как тебе хотелось бы.
— Нет-нет. Я выпустил его не очень далеко отсюда. На такой дистанции, даже лети он медленно, опоздание составляло бы какие-то часы или минуты. Но никак не целые сутки.
— Значит, ему каюк.
Мистер Прайс закусил нижнюю губу:
— Это я уже понял. Но хочу выяснить почему. Может, его переманили? Или подстрелили?
— И это все, о чем ты хотел со мной поговорить?
— Да, конечно. О чем же еще?
— Ну, тогда отвечу коротко и четко: я знать не знаю, куда подевался твой голубь. Поспрашивай кого-нибудь еще.
Но Прайс не спешил нас покинуть. Он переступил с ноги на ногу и продолжил:
— Ты ведь охотишься в этих местах, верно, Джон? И не всегда законно, полагаю, ну да это пустяки, говоря между нами, друзьями. Никого это здесь не волнует — ущерб-то невелик. Кроме того, многие фермеры готовы считать это платой за то, что ты очищаешь их поля от вредителей. Подумаешь, фазан-другой за истребление двух дюжин кроликов, а? Так что претензий к тебе никаких. Тем более ты хорошо известен в округе.
Он сделал паузу, вероятно ожидая ответа, но не дождался и продолжил:
— Но ты ведь ешь этих кроликов, не так ли? Ты ведь убиваешь их не из чисто спортивного интереса. Могу предположить, что эти твои ребятишки здорово наловчились в свежевании всяких зверюшек. Да и птицу ощиплют в два счета, готов поспорить.
— Твою пичугу мы не убивали и не ели. Я в состоянии отличить лесного голубя от почтовика. Не иначе, его сбил ястреб — наверняка ты и сам так подумал первым делом поутру, прежде чем явиться в мой дом.
Прайс как будто собрался возразить, однако не стал этого делать. Чуть помолчав, он сказал:
— Ты прав. Я понимаю, что ты прав. Я только хотел выяснить, вдруг ты что-нибудь видел? Это был очень красивый голубь. Я возился с этой породной линией больше десяти лет, и он был лучшим из них. Но теперь уже ничего не поделаешь. Виноват ястреб, и я сегодня же расставлю несколько ловушек, чтобы этих стервецов поубавилось. Сделай одолжение, подстрели какого-нибудь ястреба, если увидишь, договорились?
— Я не буду этого делать.
— Ну да, конечно же не будешь. Ладно, закроем тему. Поглядим, насколько быстрыми окажутся его братья и сестры. Может, ястребы за ними не угонятся.
Он уже собрался уходить — и почти было ушел, — но в последний момент задержался, снова посмотрев на Кэти и на меня.
— Твоим детям, должно быть, одиноко вдали от школы и сверстников. Вас тут всего-то трое. Немудрено заскучать, — сказал он и после короткой паузы добавил: — Как-нибудь я привезу сюда моих парней, чтобы вам было с кем подружиться.
