— Он хотел, чтобы вы с Кэти перебрались ко мне. Попросил меня присмотреть за вами какое-то время, пока он не найдет безопасное место. Тогда он вернется и заберет вас туда.
Я не произнес ни слова. Ждал, когда она выскажется до конца.
— Однако он попросил слишком многого, — продолжила она. — У меня есть собственная жизнь, и хотя я вам сочувствую, это уже чересчур. Кроме того, вы с Кэти вполне самодостаточны. Не думаю, что вы двое захотите переселяться в мой дом. У вас своя семья. Вы есть друг у друга. А я не из тех, кто готов делиться своим жизненным пространством. Я слишком стара и слишком привыкла жить в одиночестве. Возможно, много лет назад я бы на такое согласилась. В моей жизни был период, когда мне это могло бы даже понравиться. Но не сейчас. Уже слишком поздно.
— Значит, Папа просил вас об этом?
— Да, об этом.
Я потратил минуту на размышления. Представил себе ситуацию, когда кто-либо, находясь в смертельной опасности, просит старого друга позаботиться о его детях, а этот старый друг отвечает отказом.
— Что ж, — сказал я, — полагаю, вы правы. Мы с Кэти вполне справимся вдвоем у себя дома.
— Именно так я и подумала. Только будьте осторожны.
Казалось, она хочет, чтобы я поскорее ушел.
— Да, — сказал я, — конечно.
— Потому что Прайс и его люди могут нагрянуть к вам, сам понимаешь. В поисках вашего отца.
— Это они могут.
— Так что не открывайте дверь незнакомцам.
— Не откроем, — пообещал я, делая шаг назад. — Спасибо, что приняли меня в своем доме.
К тому моменту она, видать, подзабыла, что как раз от этого старалась уклониться. И теперь заметно смутилась.
— Ох нет… то есть, конечно же. Конечно, я бы сразу тебя впустила. Но в комнате наверху пылесос шумел, только и всего. Ты здесь всегда желанный гость. Именно как гость.
— Спасибо, вы очень добры.
Я открыл входную дверь, шагнул под солнце и затворил дверь за собой, посчитав это правильным. Однако дверь закрывалась туго, и мне пришлось дернуть ее пару раз, а потом Вивьен, пробормотав что-то неразборчивое, толкнула ее изнутри.
Домой я шел очень медленно.
Когда люди Прайса приехали обыскивать наш дом, мы спрятались в роще. Было позднее утро, и мы расслышали неровное клокочущее рычание их фургонов задолго до того, как они взобрались на холм. Кэти предложила остаться и встретить их лицом к лицу. Она сказала: «Пусть они видят, что мы не трусы». Но я уговорил ее отказаться от этой затеи, после чего мы покинули дом через заднее крыльцо и, пригибаясь, добежали до ближайшего места с хорошим обзором на опушке рощи. Джесс и Бекки как в воду канули. Я высматривал их повсюду, когда мы пересекали открытое пространство, но безрезультатно.
В то утро мягкий сырой мох и желтоватая кора ясеней пахли как-то по-особенному знакомо. Птицы на ветвях и мелкие зверюшки в подлеске хранили молчание вместе с нами, хотя я замечал среди листвы их блестящие глаза и взмахи сизых перьев.
Я старался сдерживать дыхание и заметил, что Кэти поступает так же. Фургоны остановились на каменистой площадке перед входом; первыми спрыгнули на землю сидевшие в кабинах. Один сразу бросился открывать широкие двустворчатые двери сзади обоих фургонов, после чего из каждого выбралось еще по пять человек. Итого четырнадцать. Я сощурился, пытаясь распознать лица и чувствуя себя дурно при мысли, что среди них могут быть наши в прошлом хорошие знакомые. Увы, так и оказалось. Как минимум четверо были работягами из числа тех, что приходили к нам на большой костер памятной ночью много недель назад. И все они имели деловитый вид, как будто прибыли сюда собирать клубнику или сортировать картофель. Двое даже имели при себе лопаты, хотя использовать их явно собирались не по прямому назначению. Остальные сжимали в руках бейсбольные биты и монтировки.
Они начали окружать дом. Никто не рискнул постучать в дверь, но некоторые — самые отчаянные храбрецы — подкрались к окнам и заглянули внутрь, ладонью прикрывая глаза от солнца. Вся эта возня продолжалась около минуты, а потом низенький, похожий на бульдога крепыш переложил монтировку в правую руку и с размаху метнул ее в дверь — типа постучался. Звук удара коротким эхом разнесся по дому, как от пинка по пустой железной бочке.
— Открывай, Джон! Ты знаешь, что мы здесь! — крикнул Бульдог.
Разумеется, ответа не последовало, поскольку Папы в доме не было.
— Открывай, Джон! — крикнул кто-то другой из-за спины Бульдога, вдохновленный речью предыдущего оратора.
Судя по акценту, он был из мест к северу отсюда: все еще в Англии, но уже по соседству с шотландской границей.
Осмелев, остальные придвинулись вплотную к дому; кое-кто начал постукивать по стенам и окнам. Брызнуло стекло от нерасчетливого удара чьей-то биты. Ударивший мигом отскочил назад, сам испугавшись содеянного. Все они были взвинчены до предела. Я это чувствовал даже на расстоянии.
Парень в сером спортивном костюме, с мягкими светлыми волосами и приторно-слащавой физиономией, — вряд ли намного старше Кэти — обратился к Бульдогу, видимо бывшему у них за главаря.
— Я не думаю, что он в доме, Даг, — сказал Слащавый.
