– Посмотри на себя, Эльнара! Ты молода, красива, умна и очень чувственна! Поверь моим словам, ты просто создана для любви! Ты спала и не могла видеть себя со стороны, а я смотрела и восхищалась тем, с какой любовью, с каким наслаждением ты вылизывала со всех сторон, целовала и втягивала в себя эту невинную сладкую игрушку, и, я думаю, не только потому, что она была предварительно мною смочена в сладком молочке. Ты хочешь любви, милая девочка, но не желаешь в этом признаваться.
– Зачем же понапрасну мучить себя? Возьми его в руки, оближи у основания. Так, теперь поднимайся выше, но не торопись, тщательно вылизывай, работай своим жарким язычком. Поласкай уздечку, она ведь такая сладкая, что её хочется просто съесть! Попробуй головку, на ней ещё сохранились остатки молока. Не правда ли, оно своим видом кое-что напоминает, не менее вкусное? Умничка, теперь вбирай его в себя, только постепенно, рассчитывай свои силы, ведь наскоком можно взять лишь спящую глубоким сном и не подозревающую о грозящей опасности крепость. А мужской член – это самый большой друг женщины, который никогда её не предаст и не подведёт, если будет уверен в её любви и верности. А вот теперь не останавливайся, вбирай его в себя глубже, ещё глубже! Не бойся, ты сможешь! Всё, хватит, пора и передохнуть. Вытри слёзки и попей молочка, першение в горле сразу прекратится. Всё у нас с тобой получится, родная, это только вопрос времени.
– Шакира, зачем тебе это нужно – обучать меня искусству любви? – откинув упавшую на глаза прядь волос, спросила Эли, посмотрев прямо в лицо подруги.
– Тебе это не нравится или, быть может, не интересно? – вопросом на вопрос ответила Шакира.
– Дело не в этом, я спрашиваю – зачем? – повторила девушка.
– Молодец, девочка, тебя не так-то просто сбить с толку! – усмехнулась подруга. – Что же касается твоего вопроса, милая, всё объясняется очень просто. Я искренне люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива в жизни, а счастье любой женщины зависит от мужчины. Если ты хочешь, чтоб тебя любили, тобой не пренебрегали, тебе не изменяли, ты должна уметь любить, Эльнара! Ты правильно заметила, девочка, любовь – это всегда искусство, и тот, кто им владеет – владеет миром. Ты хочешь владеть миром, милая, ну, или хотя бы Хоршикском ханством? Может быть, Персией? Или тебя интересуют какие-нибудь заморские страны? Признавайся, проказница, какие мысли бродят в твоей маленькой хорошенькой головке? О, я думаю, что знаю, чего ты хочешь!
В руках Шакиры появилась тёмная бутылка из-под вина.
– Я не пью вино! – искренне удивилась Эльнара.
– Знаю, – рассмеялась Шакира. – Только бутылка пустая.
– И что ты с ней собираешься делать? – спросила Эли, и тут же покраснела, увидев направление взгляда подруги. – Ты сошла с ума, Шакира! Она туда не войдёт. И, вообще, я не хочу ничем таким заниматься!
– А мы ничего плохого и не делаем, – парировала Шакира. – Мы просто пробуем разные способы, позволяющие достичь нам наивысшего наслаждения в тонком искусстве любви. Раздвинь ножки, дорогая, я обещаю тебе, что ты сейчас улетишь на небеса. Вспомни, ведь в прошлый раз тебе было хорошо, а сейчас будет ещё лучше! Тем более, у нас не осталось никаких преград, которые мешали бы получению удовольствия. Знаешь, в отсутствии девственной плевы есть свои, очень даже сильные стороны!
Откинувшись на подложенные ей Шакирой высокие подушки и широко раздвинув ноги, Эли с замиранием сердца наблюдала, как длинное горлышко бутылки медленно проникает в её лоно. Шакира сделала несколько вращательных движений, и девушка невольно громко застонала, ощущая жар и пульсацию внизу живота. Подруга продолжала своё наступление, вынуждая Эльнару выгибаться всем телом и исторгая из неё крики, пожалуй, способные вернуть к жизни даже мёртвого.
В это же самое время за соседней стенкой полураздетый Сатар, глядя горящим взглядом в потайное окошко, искусно задрапированное тонкой тканью, одной рукой крепко держал за волосы недавно приобретённую им молоденькую наложницу, одетую в прозрачную розовую рубашку и распростёртую у его ног, а другой придерживал свой разбухший багровый член, то и дело соскальзывавший с трепещущих от волнения девичьих губ.
– Бери глубже, грязная потаскуха! Ещё глубже, не бойся, не задохнёшься, а если и задохнёшься, невелика потеря. Это первое и самое главное, что ты должна уметь делать, дрянь, если ты думаешь заслужить благосклонность господина, давшего тебе пищу и кров. Ну, давай – давай, покажи, на что ты способна, мерзкая тварь, смотри, я скор на расправу, не понравишься – брошу на потеху воинам из ханской конницы, уж оттуда ты живой точно не выберешься.
