– Дедушка, мне ничего не нужно! Я хочу, чтобы ты был здоров! Вот увидишь, ты ещё встанешь на ноги, какие твои годы! Просто тебе нужно отдохнуть, попытаться заснуть, а я тем временем приготовлю для тебя целебный отвар. Всё будет хорошо!
– Эли, светоч глаз моих, никакой отвар мне уже не может помочь, я чувствую приближение смертного часа, однако, душа моя, у меня есть к тебе одна последняя просьба. Я надеюсь, если ты действительно любишь своего дедушку, ты исполнишь её? – Сатар выжидательно посмотрел на девушку.
Эльнара немного побледнела, но потом твёрдо ответила:
– Конечно, дедушка. Твои слова для меня – закон!
– Тогда полежи рядом со мной, согрей меня своим теплом, а то меня что-то знобит, мне очень холодно и одиноко, моя принцесса. Я почему-то думаю, что твоя близость мне поможет.
Эли растерянно смотрела на деда, не зная, что сказать.
– Вот видишь! – с горечью произнёс Сатар. – У постели умирающего деда в твою голову приходят неправедные мысли, а ведь я ни о чём плохом и не думал. Ах, Эли, ты отказываешь родному деду в такой малости!
– Прости меня, дедушка! – пылко воскликнула Эльнара. – Я не думала о тебе плохо, просто твоя просьба так необычна…
– Сними с себя платье и ляг рядом. Я даю тебе слово мужчины, что не поступлю по отношению к тебе бесчестно! – велел Сатар, глядя на девушку пристальным и властным взглядом.
Повинуясь этому взгляду и твёрдому голосу, Эльнара встала с постели, оглянулась по сторонам, словно в поиске поддержки или защиты, медленным движением расстегнула пуговицы на груди, доходившие до самого пояса, высвободилась из узких рукавов, развязала с виду незаметную тоненькую тесёмочку на талии и нежно – голубое атласное платье опустилось к её ногам, открыв жадному мужскому взору белоснежную сорочку со спущенным плечом и зашнурованную на груди скрученной серебристой тесьмой, из-под которой виднелся маленький пупок, плоский упругий животик, соблазнительные бёдра, туго обтянутые голубыми шальварами, а затем спадавшими книзу живописными складками, на щиколотках стянутыми серебристой тесьмой. При виде этой чудной красоты у Сатара перехватило дыхание. Не в силах сказать ни единого слова, он молча пододвинулся к противоположному краю постели, высвобождая место для крайне смущённой девушки. Не поднимая глаз, пунцовая от стыда Эли осторожно прилегла рядом, её била мелкая дрожь.
– Не знаю, кто из нас кого будет согревать, – внезапно над её ухом раздался голос Сатара, а в следующее мгновение он, одетый в белое полотняное бельё, опустился на девушку. – Ничего не бойся, моя принцесса, я не причиню тебе зла! Ты же видишь, мы оба с тобой одеты, и мы не собираемся делать ничего плохого, просто полежим, согреем друг друга. От одного твоего присутствия, душа моя, я чувствую, что мне уже становится легче, глядишь, быть может, ещё и выздоровею! Бывают на свете чудеса.
На мгновение чуть приподнявшись над девушкой, Сатар вновь опустился на неё всей массой своего тяжёлого, немного грузного тела, опустился так сильно, словно хотел вдавить её в ложе. Ещё не успевшая прийти в себя Эльнара не смогла сдержать стона. Сообразив, что он находится на верном пути, Сатар, в планы которого вовсе не входило, чтобы Эльнара приходила в себя, принялся ритмично двигаться, то приподнимаясь, то вновь опускаясь на хрупкое девичье тело, дабы оно как следует ощутило мужскую силу и власть, уже оказавшихся для него настолько притягательными, что оно даже и не пыталось сопротивляться, всё теснее прижимаясь к возбуждающе – тяжелой плоти, безжалостно подминавшей его под себя.
Чёрные волосы Эльнары разметались по белоснежной подушке, подчёркивавшей благородную бледность её утончённого лица, густые длинные ресницы отбрасывали загадочную тень, чувственный вишнёвый рот слегка приоткрылся, ещё более возбуждая восхищённого происходящим действом Сатара. Медленно, со вкусом он покрыл поцелуями её лицо, а потом, резко и сильно опустившись на неё, Сатар жадно впился в сводивший его с ума нежный рот, проталкивая свой, алчущий наслаждений язык, в самую глубь гортани сильными и ритмичными движениями.
Позабывшая начисто о том, кто она, где и с кем, повинуясь внутреннему инстинкту, Эли потянулась руками к той невероятно – огромной и твёрдой плоти, что, прикрытая лёгкой тканью, уже давно терзала своими ударами её невинное лоно так, что на шальварах в этом месте разошёлся шов. Потом, словно вдруг опомнившись или чего-то испугавшись, девушка хотела убрать свои руки, но Сатар властным движением не позволил ей это сделать, шепнув на ушко:
– Ничего не бойся, мы же оба с тобой в одежде, просто поласкай и подержись за него, пусть даже через ткань, но мне это будет приятно, – после чего вновь принялся проталкивать язык внутрь рта Эли, причём он делал это так умело, что разгорячённая девушка, впервые познавшая сладость этой любовной игры с Фарухом, очень даже ярко представляла себе, что у неё во рту находится кое-что другое.
