В гавани на приколе стояли самые разнообразные суда. Я узнал китайские джонки, несколько больших доу, египетские корабли с закругленными корпусами, мудреные боевые галеры, в основном переделанные по греческому образцу, – такие больше всего любили капитаны-корсары. Мне вдруг показалось, что здесь я обязательно встречу старых друзей, но не недавних знакомых. Когда я вынес свои пожитки на причал, то почти сразу же услышал, как кто-то зовет меня по имени.
– По д’Аржан, это вы?
Я оглянулся.
Брат Тристеланн, смешливый рыжий коротышка, пробирался ко мне сквозь толпу всякого сброда, что стекался на пристань в надежде получить хоть какую-то работу. Не знаю, чем Гуннар собирался расплатиться с Лас Каскадас за свою безопасность, но явно не грузом. Ненадолго Тристеланн исчез в толпе, затем появился совсем рядом, все так же улыбаясь.
– Значит, вы послушались моего совета, – сказал он. – Поговорили со стариками и старухами?
– Они говорили со мной, – ответил я. – Я думал, вы направлялись в Кордову.
– Собирался уже высадиться, но услышал, что христиане и иудеи вновь впали в немилость халифа. Он верит, что в Империи новый заговор.
Собирается выгнать из страны всех франков. И даже гадает, не слишком ли это мягкая мера для них. Так что я счел разумным переждать зиму здесь, послужу верующим, которых найду. Посмотрим, какой будет погода весной. Моя единственная альтернатива на сегодняшний день – отправиться в Англию, к королю Львиное Сердце, но, если уж совсем честно, порядочному человеку там не место. В лесах полно разбойников, в монастырях – бенедиктинцев, а то и кого похуже. Их помазанник божий сидит в темнице в Австрии, насколько мне известно, потому что народ не желает платить за него выкуп. Иоанн – интеллектуал, и поэтому ему никто не доверяет, особенно церковь.
Продолжая сплетничать, Тристеланн по крутым, запутанным улицам повел меня на постоялый двор, который, по его словам, считался лучшим на острове.
Гуннар что-то вопрошающе прокричал мне в спину. Я ответил, что увижусь с ним на постоялом дворе.
Моя независимость его явно нервировала. Он привык все держать в своих руках. Для него это было естественно. Думаю, он скорее растерялся, чем рассердился.
Все это забавляло брата Тристеланна. Он привел меня на залитый солнцем сад постоялого двора. Посадил на скамейку, а сам зашел внутрь и вернулся с двумя огромными кружками эля. Я постарался воздать должное крепкому напитку, но моему чересчур утонченному вкусу подходило лишь желтое вино. Брат-боец не расстроился. Он принес мне кубок хорошего вина, а эль допил сам.
– Надеюсь, Предки дали вам хороший совет?
– Они скорее ударились в предсказания, – произнес я. – В таинственные видения.
– Исполните все, что увидели, – твердо сказал он. – Они принесут вам то, чего вы желаете. И в сердце своем вы уже знаете, что принесет вам то, чего вы желаете.
Он вздохнул.
– Предсказания меня не интересуют, – отозвался я. – Моя судьба – это моя судьба. Вот что я знаю. И понимание этого позволяет мне плыть по ее течению, поскольку я доверяю удаче, неважно, повезет мне или нет.
– Настоящий игрок, – пробормотал он. – Истинный мухамир!
– Я все это и раньше слышал. Я не принадлежу ни к какому обществу или гильдии. Я не занимаюсь подобными искусствами всерьез, лишь иногда по необходимости, и не верю ни во что. Доверяю лишь себе, своему мечу и неизменной судьбе.
– Но все-таки боретесь с ней.
– Я оптимист.
– В этом мы похожи, – сказал он без всякой иронии.
Тристеланн уселся на скамью и оглядел двор, усыпанный цветами. Красочные соцветия состязались в яркости с одеждами посетителей, которые не обращали на нас никакого внимания. Я знал, что в Лас Каскадас считается дурным тоном уделять чрезмерное внимание незнакомцам.
Впервые я побывал на острове совсем в другом положении. Тогда мы с Розой были любовниками. Во второй раз я оказался пленником, и она обвела меня вокруг пальца. Но когда ситуация изменилась в мою пользу, она, кажется, оскорбилась еще больше. Вряд ли пиратка отдала какие-то распоряжения относительно моей судьбы, так как, скорее всего, не ждала, что я когда-нибудь снова окажусь в ее крепости.
Монах подтвердил, что Роза уплыла до весны. Снова отправилась на юг. Возвращалась она обычно с кораблем, груженным экзотическими специями, драгоценными камнями, а изредка даже превосходными рабами. В плаванье с ней ушел и Ап Квелч.
– Корабль-катамаран ходит намного быстрее и дальше, чем все остальные суда, – сказал Тристеланн. – Она может за несколько месяцев доплыть до Китая и вернуться назад. Пока мы зимуем на берегу Атлантики, она наслаждается солнцем и индийской добычей!
– Я думал, Гуннар тоже ходил туда на «Лебеде».
– Они оба ушли на «Лебеде». А затем, после ссоры, она вернулась на «Либо-либо». – Он резко замолчал и поднял глаза. Я понял, что Гуннар только что вошел в сад. Монах засмеялся, словно только что рассказал веселый анекдот: – А вторая собака сказала: «Я пришла только когти подровнять».
Рука Гуннара легла мне на плечо.
