Мне удалось вырваться из его объятий, когда каноэ внезапно нырнуло вниз, и мы оказались под поверхностью воды. Водоворот закружил нас. Я не дышал, но и не тонул. Огромные водовороты, изумрудно-зеленый и голубой с белыми прожилками, клубились, поднимаясь со дна. Что-то толкнуло в днище каноэ. Машинально я попытался найти взглядом, с чем мы столкнулись, но было поздно.
Словно стрела, каноэ ринулось вниз сквозь бурлящее течение, к мерцающему рубиновому свету с оранжевыми и желтыми искрами. Сначала я подумал, что мы поднимаемся и я вижу солнце, но пламя не стояло на месте. Здесь, внизу, в самой глубине водоворота, горел огромный костер. Что все это значит? Неужели мы направляемся к самому центру Земли? Какой же еще огонь может гореть под водой? Может быть, эти великаны-индейцы – посланники офф-му, странного подземного народа, которых Гейнор изгнал из их древних городов? Может быть, они обосновались здесь, в менее гостеприимных землях?
Языки пламени лизали воду, и я почти поверил, что оно сейчас поглотит нас. А затем каноэ вдруг изменило направление, и мы тут же очутились над непостижимой бездной, освещенной темным сине-алым вулканическим пламенем.
Все звуки остались позади.
Огромный столб белого пламени рванул ввысь из глубины и превратился в клубящийся дым. Мы висели и не в воде, и не в воздухе, медленно спускаясь сквозь курящуюся пену в самую бездну.
Мои похитители не издали ни звука. Я дергался, связанный кожаными веревками, и требовал, чтобы они объяснили, зачем меня схватили и куда везут. Но я не был уверен, слышат ли меня. Индейцы лишь изредка сурово на меня поглядывали, но не отвечали.
Чернота бездны сгущалась на фоне ярких языков огня – они появлялись каждые несколько секунд, освещая все вокруг, а затем исчезали. За бешеным пламенем ощущалось мощное безмолвие. Казалось, что-то заперто в этой бездне – сила реальная или сверхъестественная.
По сверкающему обсидиану безбрежных склонов змеились потоки яркого огня. Входы в пещеры (многие явно были творением человеческих рук) часто вспыхивали алым, словно раскрытые голодные пасти. Громкие звуки быстро затухали и подхватывались эхом. В ноздри ударил запах серы. Я захлебывался плотным воздухом, едва не тонул в нем. Каноэ продолжало спускаться меж огромных черных стен. И я не видел ни поверхности, ни дна. Немного света давало лишь красно-синее пламя, но то, что оно освещало, выглядело чуждым, древним и омерзительным. Обычно я не склонен представлять себе всякое, особенно в такие моменты, но тут я ясно ощущал, что опускаюсь прямо в чрево Ада!
Через долгое время каноэ начало медленно раскачиваться подо мной; я с ужасом осознал, что мы снова плывем по огромной медленной реке. На миг я задумался, не та ли это река, что кормила и освещала мир офф-му. Но она не только не испускала свет – она его поглощала. Теперь я видел, что мы сплавлялись по воде темной, словно кровь, и в ней отражались вспышки пламени, горящего вверху. В этом странном неверном свете мои похитители направили лодку ко входу в широкую старую гавань, причудливые постройки которой поражали огромными размерами.
Каждый камень тут казался живым и изменчивым, словно застыл в тот миг, когда в нем еще бурлила жизнь. Скульпторы разглядели естественные линии скал и придали им изящную, но жутковатую форму. Огромные глаза смотрели с лиц, искаженных муками. Каменные руки выворачивались в мучительном изломе, словно пытались спастись от чего-то ужасного или вырвать собственные органы из своих тел. Я успел было подумать, что когда-то эти статуи были живыми, но эта мысль показалась слишком жуткой, и я заставил себя выкинуть ее из головы. В отчаянии мой взгляд метался по сторонам в попытке заметить хоть какое-нибудь живое существо среди всего этого застывшего кошмара, но в то же самое время я страшился того, с чем, возможно, придется столкнуться. Какая форма жизни захотела бы обитать среди такого адского пейзажа? Несмотря на странность обстоятельств, я пытался вообразить, какие разумные существа могли решить, что здесь можно основать город.
Вскоре любопытство мое было вознаграждено. Похитители вытащили меня на опасно скользкие камни пристани, которая почти не использовалась. В воздухе стоял затхлый запах. Запах смерти, пусть отложенной, но все-таки смерти. Это место пережило свое время, но умирать отказывалось. Должно быть, когда-то здесь обитал древний разум, задолго до того, как появились подобные мне. Может быть, местные жители от природы враждебны к таким, как я? А может, они враждуют только со мной? Какие-то смутные воспоминания тут же забурлили в памяти, но на поверхность сознания так и не выплыли.
