Черный гигант тяжело вздохнул и склонил голову. Ему не хватало слов, и я не стал настаивать.
Ноги мои потревожили темную пыль, и она взвихрилась водоворотом. Я представил, как по этой арене льется кровь, хотя не мог вообразить, как все это произошло. Вряд ли ее использовали для гладиаторских боев или представлений с дикими животными.
– Что это за место? – спросил я после некоторых колебаний, так как мне не слишком хотелось услышать ответ.
– В конце здесь проходило что-то вроде судилища, – ответил владыка Сепириз. Тяжелый меланхоличный вздох прозвучал, как дуновение далекого ветра. – Судилище с обезумевшими судьями и невиновными обвиняемыми… – Он пошел через арену к арке. – К жуткой смерти приговорили и самих судей, и обвиняемых. Именно поэтому нас осталось всего десять. Наша судьба была так же предопределена, как и ваша, как только мы выковали мечи.
– Так это вы сделали их? Вы добываете здесь металл?..
– Металл мы взяли от мастер-клинка. Как обычно, между Порядком и Хаосом бушевала война. Мы решили создать могущественное оружие против одной из сторон. Мечи были выкованы для того, чтобы сражаться против любой силы, что угрожает Равновесию. Либо против Хаоса, либо против Порядка. Мы привлекли все наши силы, чтобы создать их, и, завершив работу, поняли, что нашли средство спасения всех миров – но, возможно, и их уничтожения. Мистические силы вошли в один из клинков. Другие почти ничем не отличались от него, они также могли даровать жизненные силы своим хозяевам, но Буреносец все-таки был немного другим. Те, кто создал этот конкретный клинок и призвал магию, чтобы оживить его, знали, что сотворили странное, независимое зло. У тех, кто обладал Буреносцем, появлялась неодолимая тяга к убийствам, отчего-то Клинок скорби, его меч-близнец, не обладал таким же качеством. Честные оружейники становились виновниками массовых убийств. Женщины убивали собственных детей. В конце концов было решено призвать на суд владельцев меча и сам Буреносец…
– Сюда?
Сепириз кивнул.
– Сюда, в манеж. Здесь объезжали лошадей и выставляли их. Мы любили прекрасных коней. Казалось, что это единственное подходящее место. Изначально манеж использовался для конных состязаний. Наши нихрэйнские кони весьма необычны, и если они существуют в этом мире, то одновременно существуют и в других. Очень полезное качество. И забавное. – Сепириз улыбнулся, словно печаль его озарилась радостным воспоминанием.
Затем он взял себя в руки, расправил плечи и хлопнул огромными ладонями.
В тишине манежа хлопок прозвучал, словно выстрел, и на него тут же ответили.
Из стойла раздалось ржание и всхрапывание. Что-то застучало по твердой поверхности. Снова послышалось ржание, и из арки появился конь невероятных размеров, с развевающейся, будто от ветра, гривой. Чудовищный черный жеребец, такой огромный, что его мог оседлать и Сепириз. Конь попятился назад, ударяя блестящими агатовыми копытами, яростно кося глазами цвета охры. Грива и хвост зверя напоминали буйные вспышки черного огня. Конь был мускулистый, нервный. Но огромное животное выражало скорей не гнев, а нетерпение. Сепириз произнес всего одно слово, конь прянул ушами и немедленно успокоился. Я никогда раньше не видел, чтобы животное так быстро исполняло команду человека.
И хотя я не сомневался в физическом присутствии скакуна, я заметил, что, несмотря на всю свою прыть, он не поднимал пыли и даже следов копыт не оставлял.
Заметив мое любопытство, Сепириз мягко положил руку мне на плечо.
– Конь, как я и сказал вам, существует одновременно в двух мирах. Мы не видим ту землю, по которой он скачет.
Владыка подвел меня к скакуну, и тот привычно ткнулся мордой в ладонь Сепириза, ища угощения. Уже оседланный и взнузданный, конь был готов к путешествию.
Я протянул руку к могучей голове и погладил бархатный нос животного. Заметил его яркие белые зубы, красный язык и горячее, сладкое дыхание.
– Как его зовут? – спросил я.
– У него нет имени в вашем понимании, – сказал Сепириз, но дальше объяснять не стал. Он посмотрел на стены, словно хотел отыскать там ответ. – Этот конь пронесет вас через любые опасности и будет служить вам до смерти. Как только вы окажетесь в седле, он станет вести себя как любая другая лошадь, но, думаю, вы скоро поймете, насколько он умен и на что способен.
– Неужели он знает, куда мне нужно?
– Он же не провидец!
– Нет?
На мгновение земля ушла из-под ног, словно стала жидкой, а затем все быстро встало на место. Сепириз так и не ответил на мой невысказанный вопрос. Он все еще искал что-то глазами. Просматривал длинные пустые каменные скамьи, скрывающиеся во тьме. Я заметил, что тьма будто поглотила верхние ярусы. Дым или туман придал вырезанным фигурам сначала выражение злорадства, а затем – невинной, неприкрытой радости.
