Алый огонь разливался на камнях, явив множество реалистичных изображений, вырезанных в камне. Вся история мультивселенной была изображена здесь. Я спросил Сепириза, не его ли предками созданы эти барельефы, он склонил голову.
– Раньше у нас было гораздо больше свободного времени.
Неприятно теплый воздух вдруг резко стал очень холодным. Я невольно задрожал. Отчего-то показалось, что мы находимся в гробнице, где хранятся тела. Но над нами склонились такие же вырезанные из обсидиана статуи, как и те, что я видел прежде. Мы долго, кажется, несколько часов, шли под ними, пока не добрались до арки, чьей высоты хватало лишь на то, чтобы владыка Сепириз прошел, не пригибаясь. Он поднял факел, и в свете пламени лица статуй скривились, их безмятежное выражение сменилось насмешливым. Я никак не мог избавиться от ощущения, что они следят за мной. Я помнил, как офф-му умели замедлять жизненные процессы, почти превращаясь при этом в камень. Может быть, люди владыки Сепириза обладают такими же способностями?
Но вскоре я отвлекся от вырезанных в камне лиц – внимание мое привлекла дальняя стена, словно сделанная из кованой меди. Перед ней находился знакомый предмет. Наш старый фамильный меч, которым, я считал, завладели коммунисты.
Он висел на стене из живой меди, отражавшей беспокойный свет факела. Черное железо, полное чуждой жизненной силы, к медной стене словно притянуло магнитом. По клинку, я определенно это заметил, пробегали руны. Но потом я решил, что это скорее просто блики от факела. Я снова вздрогнул, но на этот раз не от холода, а от воспоминаний. Равенбранд был семейной реликвией, но я почти ничего не знал о его происхождении, кроме того, что он каким-то образом был двойником Буреносца, меча, принадлежавшего Элрику. В моем мире клинок обладал сверхъестественными качествами, но я знал, что в своем мире он был бесконечно более могущественным.
В тот же миг, как я его увидел, мне нестерпимо захотелось взять клинок в руки. Я вспомнил кровавую бойню, возбуждающий ужас битвы, радость, которую испытываешь, отважно противостоя всем ужасам миров здешних и неземных. Я почти ощущал это наслаждение. Потянулся к рукоятке, даже не успев об этом подумать. Но вовремя вспомнил о хороших манерах и удержал руку.
Владыка Сепириз посмотрел на меня сверху вниз все с тем же веселым выражением на лице, а затем заговорил с явной печалью в голосе:
– Вот его вы и возьмете. Вам суждено принести Буреносец.
– Суждено? Вы спутали меня с Элриком. Почему он сам не пришел за мечом?
– Он думает, что ищет его.
– И найдет?
– Когда вы найдете Элрика…
Я был уверен, что гигант сознательно вводит меня в заблуждение.
– Я никогда даже не думал, что придется исполнить роль вашего курьера…
– Разумеется, нет. Именно поэтому я приготовил вам коня. Нихрэйнские кони известны повсюду. Идемте. Оставьте ненадолго меч, и поторопимся в стойло. Если нам повезет, то вас уже ждут.
Уже почти привыкнув к причудливым и удивительным видам города, к нихрэйнским стойлам я готов не был. Лишь небольшая часть вырезанного из камня города лежала за пределами огромной пещеры. Мы прошли много миль невероятно сложной системой коридоров и тоннелей, каждый дюйм которых украшали все те же страшные сцены.
Душный воздух пах серой, и я дышал с трудом. Владыка Сепириз не замедлял свой широкий, размеренный шаг, и поспеть за ним оказалось довольно сложно. Постепенно своды становились все выше, а галереи – шире. Похоже, мы вошли в самое сердце города. Пригород остался за спиной. Здешние резные узоры казались древнее. Камень стерся от времени, а местами и вовсе раскрошился. Вулканический огонь сиял сквозь окна, двери и проемы в полу, освещая заброшенные пространства. Здесь не чувствовалось безмятежности, как в залах офф-му, запах смерти стоял настолько сильный, словно живые камни пропитались памятью древних. Я почти слышал крики и вопли погибших ужасной смертью и почти видел на обсидиановых и базальтовых стенах их отражения, искаженные бесконечными муками. И вновь подумал: не в Аду ли я все-таки случайно оказался?
Владыка Сепириз зажег своим факелом другой, висящий на стене. Тот, в свою очередь, зажег следующий, и во вспыхнувшем свете я увидел, что мы стоим у входа в огромный амфитеатр, похожий на громадные испанские арены для боя быков с уходящими во тьму ярусами пустых каменных скамеек, тяжелых и зловещих. Желтое пламя озарило арену, откуда исходило дрожащее алое свечение. Я будто стоял на краю какого-то странного некрополя. Сама наша жизнь казалась оскорблением этого места, словно мы стали свидетелями страшных мучений. Даже владыку Сепириза охватили печаль и страх. Возможно, здесь проходила самая страшная битва во вселенной.
– Что здесь произошло? – спросил я.
