Он описал своего друга, который часто появлялся в Миренбурге. Это был мой Сент-Одран, до самых мелочей. Иногда он прилетал в компании двух других друзей, и я решила, что это почти наверняка Лобковиц и Фроменталь. У меня появилась надежда. Если шотландец смог прилететь на шаре в Инглетон, значит, и я каким-нибудь образом тоже смогу встретиться с родителями, и, наверное, шевалье Сент-Одран догадается, где меня искать. И, как это бывает с детьми, я решила не беспокоиться и по возможности наслаждаться приключением. Раз уж небольшая встряска земли завела меня в этот мир, то существует немалая вероятность, что другой толчок выведет меня обратно.
Оказалось, лорду Реньяру нравятся абстрактные идеи. В этом он походил на моего папу – вместо обсуждения чего-либо конкретного он начинал философствовать. Я часто теряла нить повествования и радовалась, когда лис прерывался, чтобы обратить мое внимание на восхитительный вид или рассказать о флоре и фауне окружающего мира.
Я начала уставать и уже проголодалась к тому времени, как мы увидели раскачивающиеся башни города Осенних Звезд, беспорядочно разбросанные высокие жилые дома, печные трубы, шпили и купола. Высоко в небе виднелись бледные, блеклые светящиеся точки, ржаво-красные и темно-желтые – вероятно, древние звезды. Смогу ли я найти в этом городе своего защитника, месье Зодиака?
Лорд Реньяр посоветовал мне смотреть под ноги.
– Вскоре мы будем дома, но тропинка тут коварная. – Он указал на очертания Миренбурга и пояснил: – То, что вы видите, это зеркальное отражение города на поверхности. Не спрашивайте, как появился такой феномен. Мне не хватит ума, чтобы объяснить. Но в некоторых точках верхний и нижний город соединяются и позволяют нам перемещаться из одного места в другое. Думаю, верхний город покажется вам более знакомым. Я не уверен, но не исключено, что он существует и в вашем измерении.
– В этом случае у них наверняка есть междугородний телефон, – сказала я. – И я смогу связаться с родителями.
Он скептически взглянул на меня и ответил не сразу:
– Наш Миренбург, то есть мой Миренбург, не слишком прогрессивный город, хотя в последнее время в нем прошли промышленные реформы, пусть и довольно скромные.
Когда мы спустились к городским стенам, тишину огромных пещер нарушил гулкий стук. Лорд Реньяр оглянулся и толкнул меня в тень громадной гранитной скалы. Он поднес лапу к морде, давая знак молчать. Вдали, на гребне скалы, в тусклом свете «осенних звезд» я увидела двух всадников. Лиц их было не рассмотреть, пока они не подъехали ближе. Я бы позвала их, если бы не совет лорда Реньяра. И, наконец их разглядев, обрадовалась, что не сделала этого. Это были таинственный гость и тот другой человек из сна – пуританин с бледным костлявым лицом. Клостергейм. Видимо, они искали меня.
Вскоре мы добрались до высоких стен Миренбурга. Это было холодное, довольно тревожное место. Я еще крепче сжала лапу лиса, пока он заводил меня внутрь сквозь неохраняемые ворота и объяснял, где мы сейчас находимся.
– Больший по размеру внешний город мы называем Мелким. Но мой народ обитает в самом центре этого места. В квартале, который называется Глубоким городом. Мелким городом правят севастократоры, потомки византийских рыцарей. Но я с ними почти не общаюсь. Они плохо образованны и утратили свою древнюю мудрость и старые навыки. Они никогда не выходят из города, и у них нет дел под землей, как у меня.
Мы прошли по темным улицам без фонарей и добрались до широкого бульвара. Эту часть города освещал единственный шар света, издалека довольно тусклый. Шар был установлен на верхушке монолита из черного мрамора, эта плита стояла на другой гигантской плите и тянулась к базальтовым кубам.
– Дворец севастократора из нижнего города, – пробормотал лорд Реньяр. – Для нас он не представляет опасности.
Многие другие строения выглядели как общественные здания или жилье важных официальных лиц. Лишь изредка в окнах мелькал желтый свет. Высокие здания стояли очень кучно. Я сразу же вспомнила Нью-Йорк, но, в отличие от него, в этом городе царила странная тишина, словно все спали. Я побывала в Нью-Йорке лишь однажды, и меня поразило, что дорожный шум и полицейские сирены не затихали даже ночью.
Лорд Реньяр заметно нервничал и сказал, что плохо знаком с этой частью города.
– Мой квартал самый старый в городе, чаще всего его называют Кварталом воров.
– Воров?
– За респектабельного гражданина меня здесь не держат, – смущенно пробормотал он. – Всю свою жизнь я стараюсь учиться, чтобы быть цивилизованным существом, но, несмотря на это, люди, среди которых мне суждено обитать, все еще считают меня чудовищем. Многие тут чрезвычайно консервативны. Даже религия у них несколько старомодная. И лишь в квартале, куда не ступает нога достойнейших жителей города, я могу обрести покой и отдохновение.
