Он повел нас по ступенькам в таверну. Внутри толпились воры и их подружки. Все вооруженные. Встревоженные. Они собрались вокруг нас в ожидании новостей, ужасаясь тому, что кто-то прибегнул к чарам. В Миренбурге это редкость. Их потрясли не только доказательства применения магии, но еще и то, что ее вообще использовали. Магия считалась делом неспортивным, чем-то выходящим за рамки. Севастократор вел нечестную игру. Они принялись обсуждать это между собой. Почему он так поступил? Может, кто-то получил над ним власть? Может, это проделки Владык Порядка и Хаоса?
Наконец Уна подняла руку.
– Могу сказать лишь одно: здесь наверняка замешаны Клостергейм и фон Минкт. Кто-нибудь из присутствующих знает, почему они так влияют на севастократора?
– Чего они хотят? – спросила атаманша, миссис Нагель.
– Если коротко, им нужна эта девочка.
– Что у нее есть такого, что им нужно?
– Честно, я не знаю, – развела я руками. – Я просто… просто маленькая девочка.
Звучало это ужасно глупо и смешно. «Что за отстой!» – подумала я.
– Почему это мы должны защищать тебя? – спросил кто-то. – Лорда Реньяра схватили. Древние заветы нарушены, магия в действии. Почему бы нам не отдать тебя людям севастократора?
Ответить я не могла. Хотела, но сдалась. Чувствовала себя ужасно виноватой и начинала плакать. Уна обняла меня, но и это не утешило.
Она спокойно проговорила:
– Будете беречь ее, и тогда сможете с ними торговаться. Отдадите – ничего не получите взамен.
Это их уняло. Куши с заострившимся лицом шагнул вперед. Он нашел свою шляпу с перьями. Мрачное лицо выглядело решительным. Он заговорил, тихо и отчаянно:
– У нас есть собственная честь. И магия нам нужна своя. Выбора нет. Придется попросить Клемента Шнука о помощи.
Имя герра Шнука мне не понравилось. Похоже, всем остальным тоже.
Уна хотела что-то сказать, но ее перебили.
– Такое доверие мне льстит, господа.
Я повернулась к двери. Там стоял радостный круглолицый человечек. Зализанные назад блестящие черные волосы. Камзол из красных, золотых и зеленых лоскутков. Темно-зеленые башмаки с медными пряжками. Желтый шарф на шее. Он выглядел как клоун, но то, как зашипела и отпрянула толпа, ясно говорило: здесь его не любят и даже боятся.
Куши произнес упавшим голосом:
– С добрым утречком, Клемент Шнук. «Вспомнишь дьявола…» – так, кажется, говорят?
– А я ведь тебя много лет убеждал, что этот ваш сопливый севастократор заслуживает, чтобы на его дворец наложили чары, Куши. А теперь это звероподобное чудовище, которого ты зовешь хозяином, не смогло спасти вас от греческой солдатни, и вы наконец-то обратились к Клементу Шнуку. А что, если я откажу вам? У вас есть на примете другой чародей, который кинется представлять интересы Глубокого города, как только услышит о случившемся?
– Лорд Реньяр запретил тебе пользоваться магией под страхом изгнания, – проговорил кто-то в углу.
Арлекин обернулся к нему и ткнул пальцем:
– Изгнания? Будто я не могу убраться отсюда, когда мне захочется. Тогда что я могу для вас сделать? Прямо сейчас? Сейчас, когда я вам так нужен? Лорд Реньяр запретил… так, кажется? Между прочим, а где сам лорд Реньяр? Ах да, вы же хотели, чтобы я освободил вашего господина от тюремных чар. Чтобы он вернулся сюда и наказал меня за применение магии? Не вижу смысла, сограждане. Мне потребуется значительное вознаграждение, если я все-таки решу рискнуть и освободить вашего высокомерного господина. И потом я попрошу, чтобы он дал мне полную свободу использовать черную магию в городе. Тогда древнее искусство снова будет в ходу, и Клемент Шнук добьется справедливости и вознаграждения, которых заслуживает!
Еще одному актеришке слава вскружила голову, подумала я. В его присутствии я начинала дрожать от холода, когда он с вызовом вглядывался в лица тех, кто презирал его. Он снял свой капюшон и поклонился мне, но заговорил с Уной.
– Я слыхал о тебе, крадущая сны. И однажды даже встречался с твоей матерью. Она тоже оскорбила и унизила меня. И ты не выказываешь уважения. Скажи мне, почему я должен относиться к тебе по-другому?
– Мне не нужно ваше уважение, – спокойно произнесла Уна. – Только услуги. Назовите цену.
Он склонил упрямую голову.
– Цену? Возможно, душа или две. – Он жутковато ухмыльнулся и победно заплясал перед нами – кривлялся, извивался, вытягивал пальцы на руках и ногах, так что я почти ожидала: сейчас он, словно змея, сбросит свою блестящую кожу. – Но золото полезней. Мне нужно достаточно золота, чтобы выбраться отсюда – туда, где мне место. Туда, откуда я пришел.
– И где это? – спросила я.
Он смерил меня ледяным саркастичным взглядом.
– Где это? – прошипел он. – Где это?
Я посмотрела ему прямо в глаза. Я увидела в этих глазах зло – и меру его могущества.
– Именно это я и спросила.
Он отвел взгляд и вздохнул.
