Под клеткой сидела, высунув язык, белая с черными пятнами овчарка, будто только что вернувшаяся с пастбища.
Эта милая пасторальная сцена меня отчего-то насторожила. Я привык к ловушкам и обманкам. Мои враги с удовольствием давали обещания, которые даже не собирались сдерживать, словно только сейчас осознали силу лжи. Если все здесь ложь, то весьма искусная. Все выглядело идеальным, включая дым из печной трубы, запах свежего хлеба и звон посуды в доме.
Я оглянулся. Все казалось крохотным по сравнению с мультивселенной, лежащей у меня за спиной. Великая сеть, наполненная бесчисленным количеством измерений, простирала свои ветви в бесконечность. Свет ее озарял и маленький домик, что стоял прямо на краю этой пропасти, а позади него темнел лес. Я попытался двинуться вперед, но, к своему удивлению, не смог. Доспехи вдруг потяжелели. А в тело, все такое же крепкое, вернулась усталость. В тот самый миг я вновь обрел вещественность и вес!
Я открыл ворота, протащился по мощеной дорожке и постучал в дверь. Вспомнил, что нужно снять шлем. Угловатый узорчатый доспех странно было держать под мышкой.
– Входите, принц Элрик, – послышался радостный юный голос. – Похоже, вашей интуиции все-таки можно доверять.
– Иногда можно, госпожа.
Я прошел сквозь узкую дверь и оказался в комнате с низким потолком, белеными стенами и черными балками. На полу лежал роскошный ковер, стены украшали гобелены – настоящие шедевры, где были показаны разные сцены из жизни. Такое богатство совсем не соответствовало домашней атмосфере.
Из соседней комнаты, где, должно быть, располагалась кухня, вышла девушка. Она отряхнула руки от муки, и та серебристым дождем осыпалась на густой темно-бордовый ковер. Девушка сморщила носик, чихнула и, извинившись, сказала:
– Я ждала вас, кажется, целую вечность, милорд.
Я не мог вымолвить ни слова. Она была из наших. Невероятная красавица: нос с горбинкой, миндалевидные глаза, аккуратные острые ушки. Глаза красные, как свежая клубника, кожа цвета слоновой кости. Длинные белые волосы спадали мягкими волнами на плечи. На ней были простая рубаха и штаны, а поверх надет грубый льняной фартук. Девушка рассмеялась.
– Вижу, мой друг Джермейс направил вас по верному пути.
– А кто он, этот коротышка?
– Может быть, вы с ним еще встретитесь.
– Может быть.
– Все мы встречаемся. Чаще всего, когда наши истории начинают меняться. Иногда судьба человека изменяется очень сильно. И рождается новая история. Новый миф, который вплетается в старый. Новый сон.
– Мне все это снится. И вы снитесь. И разговор этот тоже снится. Значит ли, что я сошел с ума? Неужели чары, усыпившие меня, захватили и мозг?
– В каком-то смысле мы все друг другу снимся, принц Элрик. Наши сны и наши ожидания от них и сделали нас такими разными и такими непохожими на других.
Даже жесты девушки казались мне знакомыми.
– Не окажете ли вы мне честь, госпожа, назвав свое имя?
– Крадущие сны и оборотни, среди которых я росла, называют меня сестрой Белой Зайчихой. Но моя мать звала меня Уной, по обычаю своего народа.
– А ее звали Оуне?
– Оуне, крадущая сны. А я Уна, дочь крадущей. Когда-нибудь в будущем, без сомнения, появится и Уне.
– Дочь Оуне? – помедлил я. – То есть… и моя дочь?
Она радостно засмеялась и подошла ко мне.
– Полагаю, именно так.
– Я даже не знал, что так… вышло.
– Замечательно вышло, отец, уверяю вас.
Отец! Слово не хуже цунами. Взрыв чувств сильнее, чем удар меча. Мне хотелось отразить его, произнести что-нибудь такое, что доказало бы: все это мне снится. Отменить это. Но глаза меня не обманывали.
Весь ее облик доказывал: она – наша с Оуне дочь. Моя любовь к Оуне длилась недолго. Мы вместе искали Крепость Жемчужины. Но как только я вспомнил об этом, меня сразу осенило. Сплошной обман!
– Прошло мало времени, – сказал я. – Вы слишком взрослая, чтобы быть моей дочерью.
– Вероятно, в вашем мире, милорд, но не в этом. Время – не дорога, а океан. Кажется, вы с мамой подружились именно здесь.
Ее ироничность мне понравилась.
– А ваша матушка… – начал было я.
– Она больше не интересуется этими мирами, хотя изредка бывает в Конце времен, насколько я понимаю.
– Она родила вас здесь?
– Нас, близнецов.
– Близнецов?
– Так она сказала мне.
– А другой ребенок умер?
– Когда мы родились, он не умер. Кое-что случилось, но мама не смогла объяснить, что. Нас просто разлучили. Он исчез. Исчез. По словам моей мамы. Больше я ничего не знаю.
– Похоже, его судьба вас не особенно волнует.
– Я смирилась, милорд. До недавних пор я думала, что вы нашли второго ребенка и вырастили его, как своего собственного, но теперь я, разумеется, понимаю, что это не так.
Она резко развернулась и скрылась на кухне. Запах пирога с зеленикой накрыл меня с головой. Я давно позабыл о простых радостях человеческой жизни.
Поскольку это был сон, мне не показалось странным, что меня пригласили сесть за кухонный стол и воздать должное хорошей еде, угостили свежим хлебом с только что сбитым маслом и миской чандры, приправленной рыбным соусом. А если на десерт предложат съесть кусок пирога и выкурить трубку гласа, так будет совсем хорошо.
