Что же стало с офф-му? Бежали? Или до сих пор прячутся где-то в городе? Может, их убили? Или взяли в плен? Должно быть, Гейнору удалось призвать на помощь сверхъестественных союзников после нашей последней встречи в этом мире.
Меж руин двигались смутные силуэты. Они спотыкались, как труги или полуслепые дикари, которые дрались рядом.
Когда мы подошли ближе, даже Элрик предпочел держаться в тени, пытаясь разглядеть, что они там делают. Но они всего лишь рылись среди развалин в надежде найти хоть что-нибудь ценное. Я даже представить не мог, что из вещей офф-му могло бы пригодиться этим полузверям. И где же основная армия Гейнора?
Мы подошли к главной площади города. Повсюду трепетал странный белый огонь, в нем догорали таинственные башни офф-му. Оказалось, что звук, который я посчитал криком, издавали горящие башни. Они звучали совсем как голоса смертных.
Но на пожарище я не заметил ни победителей, ни побежденных.
Мы решили схватить какого-нибудь дикаря и допросить его.
Уна склонила голову набок и прислушалась. Быстрым шагом она направилась к горящей башне и заглянула внутрь. Несколько секунд спустя в дверях возникла темная фигура. Неверное пламя мелькало, освещая одежды, глаза лихорадочно блестели. Ничего хорошего я в них не увидел.
Уна перекинулась с офф-му несколькими словами. Он осторожно вышел из башни и направился к нам. По вытянутой каменной физиономии трудно было понять, узнает ли он нас. Офф-му медленно проговорил на греческом:
– Это сделал Гейнор. Он боялся, что мы попытаемся остановить его. И боялся не зря. Но он заключил особый союз с Владыками Высших Миров и от них узнал, как можно нас победить.
– Скольких из вас он убил? – спросил Элрик с прямотой солдата.
– Пока неизвестно. Я – ученый Крина. Меня здесь не было, когда Гейнор напал. Вернувшись, я обнаружил город уже в таком состоянии. Перед смертью мои погибшие коллеги сообщили, что варвары задавили их числом. Но до этого случилось кое-что еще.
– И где теперь эти варвары? – Я дрожал от холода, потому что вымок насквозь. – Вы знаете?
– Они ушли, – вот и все, что он сказал.
– А Гейнор где? – жестко спросил Элрик. – Вероятно, он желал того же, чего и всегда?
– Он сделал то, для чего пришел сюда.
– И что это?
– Украл наш Великий Посох и отправился воевать с Серыми Пределами.
– Это невозможно! – воскликнула Уна. – Посох бесполезен в его окровавленных руках. Он может уничтожить его вместо того, чтобы помочь. Никто бы не пошел на подобный риск. Никто не станет совершать такую глупость, когда есть угроза уничтожения.
– Никто, кроме Гейнора, – заметил Элрик.
– А чего он добьется, если захватит Серые Пределы? – спросил я.
На этот вопрос ответил ученый Крина:
– Невероятной власти. Власти над самими силами творения. Именно это он сначала предлагал нам в обмен на помощь. Естественно, мы отказались.
– Боги такого не допустят.
Ученый Крина развеселился:
– Ни одно разумное существо не допустит. Но предполагается, что Владыки Высших Миров уже не в своем уме, поскольку по всей мультивселенной происходят пугающие изменения. Грядет слияние. Все миры перемешаются на поле Времени. Будут определены новые судьбы. Новые реальности. Ваша история не единственная. Есть и другие. Другие жизни. Другие сны. Все идет к одному и тому же великому сверхъестественному моменту. Нет больше ничего определенного, как было раньше. Даже верность Закону или Хаосу утратила свое значение. Поглядите на Гейнора. Он использует и то и другое, чтобы властвовать над мирами. Когда-то такое было невозможно для смертных. А теперь, похоже, даже силы смертных возросли и стали менее постоянными.
– Гейнор же не собирается уничтожать самого себя, – сказала Уна. – Наверняка он верит, что неуязвим, раз у него теперь есть Великий Посох.
– Он провозгласил себя королем мира. Вы правы, именно Великий Посох придал ему уверенности для похода на Серые Пределы. Но к чему все это? Чего он надеется достичь, кроме полного разрушения мультивселенной?
– Он напоминает мне одного диктатора в моей родной стране, – тихо произнес я. – Им движут безумие и полная потеря связи с реальностью. Он так пристрастился к власти, что разрушит все миры ради того, чтобы утолить свою алчность.
Ученый Крина потупил взор:
– Он крайне себялюбив. Такие люди – самые опасные из всех, кто дорывается до власти.
– Отзвуки эха, – задумчиво произнесла Уна. – Как вы думаете, где еще разыгрывается та же история, в скольких измерениях? Мы верим, что обладаем свободой воли, но почти не способны изменить последствия или сменить курс, потому что все эти последствия и действия происходят одновременно на бесконечном количестве уровней мультивселенной, где с небольшими различиями, а где с огромными.
Элрика ее философские рассуждения не интересовали.
– Если Гейнора можно остановить в этом измерении, – отрезал он, – то, вероятно, его поражение отразится эхом и в других мирах, так же как и его победы?
Девушка улыбнулась:
– Что ж, отец, если кто-то и способен изменить свою судьбу, то только вы.
Мы с Элриком не поняли, что она имела в виду, но его решимость передалась и мне.
