Один из признаков надвигающихся перемен – офицеры из службы безопасности Горбачева в общении с нами, кремлевскими новоселами, стали заметно приветливее. Я, например, с удивлением отметил, что теперь многие из них со мной здороваются, а некоторые при этом даже называют по имени-отчеству. Один и вовсе продемонстрировал невиданное расположение – повстречав меня на Ивановской площади, заговорил так, будто мы с ним давние приятели. Позже выяснилось, что не я один удостоился проявления столь дружеских чувств, а вызваны они тем, что Коржаков пообещал этому офицеру, что после того, как канет в лету КГБ СССР, тот сможет продолжить службу уже в российских силовых структурах. В результате достигнутых между ними договоренностей наш главный охранник теперь осведомлен обо всем, что творится в окружении советского президента.
– А Мишка-то уже вещички свои пакует!
Суханов смотрит на главного охранника так, будто тот сообщил нам о чем-то донельзя радостном и долгожданном, и в очередной раз демонстрирует восторженную наивность:
– Неужели сам, добровольно?!
Семенченко усмехается:
– А кто он теперь такой, чтоб его спрашивать? Папа сказал: «Пакуй!», вот и пакует.
А «папа» пока ничего не сказал. Его коллеги, возглавляющие другие республики теперь уже бывшего СССР, похоже, истомились, ожидая новостей из Кремля: ну когда же, наконец, когда?! Кравчук – тот вообще вдруг воспылал неприязнью к своему недавнему партайгеноссе и при каждом удобном случае напоминает Ельцину о необходимости «удалить бесполезный политический аппендикс». Но шеф не торопится и ждет, что Горбачев сам примет решение и сам объявит о своем уходе. Рюриков, который по части международных интриг осведомлен больше других, полагает, что осторожность Ельцина объясняется возможной реакцией Запада. Тот, мол, относится к Михаилу Сергеевичу с благодарностью за добровольную капитуляцию в холодной войне. За кордоном, несомненно, рады гибели советской империи, но хотели бы в новой геополитической конфигурации сохранить ее вполне предсказуемого руководителя в качестве противовеса непредсказуемому главе России.
…Сегодня один из тех редких дней, когда в соответствующей клеточке рабочего графика президента, который нам раздают в начале каждой недели, лишь ни к чему не обязывающая запись «Работа с документами». Это значит, что для нас, подсобников большой российской политики, трудовая вахта может закончиться чуть раньше обычного, как только шефу надоест читать да подписывать и он отправится домой или на стадион, постучать в теннис. Но вот когда такая благость может снизойти на Кремль, о том знают лишь два человека – Коржаков и Илюшин. Иду «на разведку» ко второму, поскольку первый, о чем бы ни зашла речь, иначе как загадками со мной уже не разговаривает.
– Думаю, сегодня домой не стоит торопиться, – после этих слов Виктора Васильевича сердце мое затрепетало от волнения: неужели сегодня все разрешится?! – Утром Горбачев позвонил шефу и пригласил к себе на 14:00. Так что он сейчас у него. Уже четыре часа беседуют. Сами понимаете, насколько непростой идет разговор.
– И никакой информации?
– Пока никакой. Коржаков ждет шефа в приемной у Горбачева. Обещал сразу позвонить, как только встреча закончится. Но пока еще не звонил. Ждем. А что еще остается?
Что ж, не торопиться, так не торопиться. Пойду к себе и посмотрю на лентах информагентств, нет ли чего о сегодняшней встрече. Вдруг мой горбачевский коллега уже что-то им передал. По пути к себе встречаю в коридоре Суханова. Тот сияет, как начищенный медный пятак:
– Наконец-то!
– Вы о чем, Лев Евгеньевич?
– Горбачев капитулировал!
– Откуда такая информация? Илюшин только что сказал, что встреча еще не закончилась.
– Закончилась, не закончилась, – да какая теперь разница?! Уже все решено! Или у тебя еще есть сомнения?
Сомнений у меня уже нет. Они сгинули в снегах Беловежской пущи.
