Никто тогда не был уверен, что завтра обвинение в колдовстве не обрушится на него и не поведет его на почти неизбежный костер. Никто не предвидел, какой именно повод даст толчок к его обвинению в связях со мной. Ведь даже простое сомнение в существовании волшебства уже вменялось в вину, бросало в тюрьму и застенок. Пытка делала чудеса, у самых закоснелых и упрямых вырывала она признания в гнусном общении со мною. Сами инквизиторы порою терялись. Не один из них в ужасе ставил себе вопрос: уж не перешел ли в служение Сатаны весь род человеческий? Чтобы обогнать противодействием злу распространение зла, регулярно сокращали и ускоряли порядок судопроизводства. Допросы чинились не по существу каждого отдельного дела, а по сборникам готовых формул, так составленным, что следователи сами вкладывали обвиняемым в уста признания в их преступлениях. Умножались пытки, беспощадно сжигалось на кострах все подозрительное: люди и животные, мужчины и женщины, старики и дети. В некоторых местах палачи, разбитые чрезмерною работою, переутомленные, одуревшие, отказывались от исполнения обязанностей и убегали с своих должностей. Бывали инквизиторы, которые от переутомления ужасами допросов с пристрастием не выдерживали систематически повторного нервного потрясения и расплачивались за свои зверства сумасшествием: начинали сами себя подозревать в сношениях с Дьяволом, гласно себя обвиняли и требовали себе костра!
Протестанты в этих ужасах ничуть не уступали католикам. Лютер верил в ведьм и одобрял аутодафе. Во главе особенно пылких пропагандистов этого ужасного суеверия и подстрекателей судопроизводства на отвратительнейшие свирепости первое место принадлежит королю Якову I (1566-1625), «английскому Соломону», толкователю Апокалипсиса, ученому демонологу-педанту и трусу.
В ведовском процессе имел суд пред собою не одного, но двух противников: видимую ведьму и невидимого Дьявола, так как я, по их мнению, не покидал свою подругу в постигшей ее беде и продолжал ей, сколько мог, покровительствовать. По утверждению опытных инквизиторов, я помогал жертве лгать и мужественно переносить пытку, отнимал память у свидетелей, затемнял соображение судей, наводил усталость на палачей. Все было от меня! Если ведьма умирала под пыткою, это я душил ее; если накладывала на себя руки, это я толкал ее, чтобы отнять у правосудия честь и славу процесса. В гессенской деревне Линдгейм несколько женщин подверглись обвинению в том, будто бы они вырыли труп ребенка и сварили из него «ведьмовский отвар». Пытаемые по всем правилам искусства, они сознались в преступлении. Но муж одной из них добился постановления о разрытии могилы, и трупик мнимо похищенного ребенка оказался на месте, нетронутым в своем гробу. Тогда инквизитор, ничуть не смутясь, объявляет, что тельце это — призрак, наваждение Дьявола! Что ответите на это обвинение, святоши?
- Палачи — у тебя; невинные жертвы — у Бога! - молвил апостол Петр — очень тихо и смущенно.
- Хороша справедливость! - фыркнул Ницше.
К дискуссии подключился Артуро Граф:
- Хотелось бы отметить, что с некоторыми дочерьми Евы бесы все же на самом деле спали! Избавиться от подобного любовника много труднее, чем получить его. Я «... нашел в одной из бесчисленных легенд о чудесах Святой Девы историю несчастной женщины, с которою Сатана устроился в совершенно супружеское сожительство, и не помогали ей против этого адского нахала ни крест, ни молитвы, ни мощи, ни святая вода. Наконец, однажды, находясь в обычной опасности, она простерла руки к небу, призывая святое имя Марии, - и что же? Адский любезник мгновенно потерял способность вредить своей жертве».
- Я, Цезарий из Гейстербаха хотел бы добавить, «... что в городе Бонне демон соблазнил дочь священника и жил с нею. Девушка призналась отцу, и священник, чтобы прекратить этот скандал, отправил дочь куда-то за Рейн. Является бес. Не найдя любимой девушки, он набросился на отца и с криком: «Злой поп! Как ты смел отнять у меня мою жену?» - дал несчастному такого пинка в грудь, что бедняга через два дня умер».
- Сопровождалось ли это чудовищное общение оплодотворением? - полюбопытствовал Фридрих.
Ответил Азазел:
- Почти все авторы это утверждают. Правда, писали они фигню: дескать, демон, не имея ни тела, ни костей, не мог иметь и семени. Но он собирал результаты мужских поллюций либо, во образе суккуба, похищал сперму особенно крепких мужчин. Затем, сделавшись инкубом, он переносил украденную сперму в матку женщины, которую хотел сделать беременной. Так утверждал Фома Аквинат в противность Михаилу Пселлу, который стоял на том, что Дьявол располагает всеми средствами для того, чтобы быть в данном случае самостоятельным агентом. Дети, рожденные от подобных сношений, отличались необычайною, сравнительно с другими, тяжестью, безобразною худобою и способностью высасывать хоть трех кормилиц, нисколько от того не толстея.
Философ прервал демона: