... Те или иные слова и фразы около правды были и у буржуазных философов, пока они верили в свои силы, они за революционные действия были. Словом, сорвали голову Карлу этому в Англии, уничтожили Людовика, не жалели, когда нужно было. Но на этом революция не кончается. Помещиков, значит, вышибли – это большое революционное дело. А дальше-то им не подходит... Вот в этом все дело, что надо теперешние революционные задачи понять, в чем они заключаются, - не в словах о коммунизме, не в благих расположениях о мирном сосуществовании, а в уничтожении классов».
- А классы, в марксистской интерпретации сего понятия, - это большие группы людей. Соответственно, уничтожение классов – это истребление людей большими группами, - коротко выразил суть молотовской тирады Ницше.
- Вы хорошо понимаете марксизм! - одобрил Ленин.
- Это я его хорошо понимаю! - восславил себя Сталин.
- Да, после окончания Вашего правления пришлось провести перепись оставшегося в живых населения.
- Я заботился о пропитании народа: при наших скудных запасах продовольствия чем больше становилось жмуриков, тем больше доставалось живущим!
Ельцин никак не мог понять: то ли Вождь серьезен, то ли шутит в своей обычной людоедской манере.
- Не надо на себя даже в шутку наговаривать, товарищ Сталин! - залебезил Молотов. - Так называемые репрессии «... мотивируют злоупотреблением властью». Врут, будто «... в период 30-х годов было произведено 1 миллион 370 тысяч арестов – слишком много... Действительно были незаслуженно пострадавшие, но и без этих суровых мер мы не могли обойтись». И еще важный момент... На отдельных стадиях расследование попадало в руки тех, кто затем сам был разоблачен в предательстве и разных враждебных антипартийных и антисоветских делах. Эти запоздало разоблаченные перерожденцы – предатели в органах госбезопасности и в парторганизациях, как это очевидно, иногда сознательно толкали к некоторым неправильным мерам, направляя их против честных партийцев и беспартийных. Партия, Советское государство не могли допускать медлительности или задержек в проведении ставших совершенно необходимыми карательных мероприятий. Одновременно решительно устранялись обнаружившиеся злоупотребления властью и другие неправильности в ходе многочисленных расследований, о чем партийные организации были подробно информированы в специальном письме ЦК. За грубые злоупотребления властью нарком внутренних дел Ежов, разоблаченный в некоторых грубых искажениях политики партии, был тогда же осужден к высшей мере наказания».
- Да какой же я перерожденец! - заплакал «кровавый карлик». - Я – плоть от плоти и кровь от крови нашей партии!
- Да, крови ты понавыпускал нашей партии много! - мечтательно закатил глаза Берия.
- Все это правильно, - продолжил атаковать вопросами Молотова автор «Заратустры». - Ежова расстреляли, однако невиновных-то не выпустили.
- «А ведь там же много было и правильно арестованных. Разобрались, кой-кого выпустили».
- Но большинство-то осталось! - возразил Ницше. - И вообще, каково Ваше отношение к политике 30-х годов?
- «Я несу ответственность за эту политику и считаю ее правильной. Я признаю, что были допущены крупные ошибки и перегибы, но в целом политика была правильной».
- Как же Вы допустили гибель ряда известных Вам людей, не говоря уже о тех тысячах, что пострадали на местах?
- «Посмотрел бы я на вас на нашем месте, как бы вы справились», - огрызнулся Молотов.
- Что, Вы отрицаете, что сотни тысяч людей были уничтожены зря?
- «Что значит – зря? Слишком вольно» трактуете... Хотя... «Я думаю, Вознесенского зря расстреляли».
- И Кузнецова, наверно?
- «Кузнецова, да. Кузнецов ленинградский, по-моему, неплохой парень, был неплохой. Он мне нравился. Его я всячески поддерживал. Из тех, которых я знаю, он очень хороший. К нему Сталин хорошо относился, но вот эта группа Вознесенского... Запачкался ли он тут, я не знаю, а может быть, и некоторая торопливость была. Мне говорили, еще немного и я бы тоже не уцелел».
- А почему, на Ваш взгляд, герр Джугашвили уничтожил практически всех героев гражданской войны?
- Каких таких героев? - удивление Сталина было безмерным. - Не было таковых и нет!
- Может ты, Борис, назовешь тех, кого считаешь настоящими героями гражданской войны? - апеллировал эрзац-Виргилий к лже-Данте.
Ельцин был озадачен:
- Не знаю, что и сказать, панимаш. Сразу после войны ими считались все, кто уцелел и попал во власть. Во время террора – все, кто погиб на гражданской, типа Чапаева, Щорса, Лазо... После разоблачения культа личности – все, кто был репрессирован. При Горбачеве и мне – беляки... Кто из них настоящие герои – фиг разберешь.
- Мда, - пожевал призрачными губами философ.
- Я и забыл, что Россия – единственная в мире страна с непредсказуемым прошлым. Однако вернемся к нашим баранам, то есть к Вам, герр Молотов. Буржуазные демократы называют большевиков «антилюдьми». Вы расстреливали за взгляды. В буржуазном парламенте никогда сенаторов не уничтожают физически...
