Бесхитростные слова эскулапа тоже произвели на присутствующих неизгладимое впечатление. Ницше заулыбался, Ельцин засмеялся, литературные души и черти-вертухаи загоготали.
- Издеваешься?! - прошипел разъяренный тиран.
- Да как бы я осмелился... - прижух несчастный доктор.
- Герр Джугашвили, - пришел ему на помощь Фридрих, отвлекая на себя внимание деспота, - а как Вы относитесь к такому современному философскому понятию, как плюрализм?
- В отношении плюрализма двух мнений быть не может! Плюрализм в одной голове – это шизофрения. А вообще плюрализм – это два мнения: мое и неправильное.
- То есть его не должно быть даже в искусстве?
- Я рассматриваю произведения искусства с социально-прагматической, сиюминутно-политической точки зрения: а нужно ли сегодня такое произведение?
- То есть Вы являетесь прямолинейным последователем Сократа, для которого прекрасное есть полезное? - удивился Ницше.
- Корзина с навозом прекрасна в том отношении, в каком она полезна. Именно поэтому товарищу Сталину нравились пьесы Суркова и Софронова, - дерзко осмеяла тирана какая-то отчаянная душа.
- О! - обрадовался Сталин. - Гражданин Мандельштам подал голос! Товарищ Ягода, освежите тюремно-ссылочные воспоминания нашего собеседника!
- «Дело № 4108 по обвинению гр. Мандельштам О.Э. начато 17.5.34 года, - стал зачитывать по памяти бывший фармацевт. - Протокол обыска в квартире: «изъяты письма, записки с телефонами, адресами и рукописи на отдельных листках в количестве 48».
Цитирую протокол первого допроса 18 мая в тюрьме на Лубянке.
- Признаете ли Вы себя виновным в сочинении произведений контрреволюционного характера?
... В конце 1933 года Мандельштам сочинил свое, ставшее позднее знаменитым стихотворение о Сталине, которое не было записано на бумаге самим поэтом, но которое он читал отдельным своим друзьям. Об этом, по свидетельству жены Мандельштама Надежды, знало не более десяти человек.
- «Да, я являюсь автором следующего стихотворения:
Мы живем, под собою не чуя страны.
Наши речи на десять шагов не слышны.
А коль хватит на полразговорца,
Так припомнят кавказского горца.
Его толстые пальцы, как черви жирны,
А слова, как пудовые гири верны.
Тараканьи смеются усищи,
И сияют его голенищи.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей.
Он играет услугами полулюдей.
Кто смеется, кто плачет, кто хнычит,
Он один лишь бабачит и тычит.
Как подковы, кует за указом указ
Кому в бровь, кому в пах, кому в лоб, кому в глаз.
Что ни казнь для него, то малина.
И широкая грудь осетина».
- Кому Вы его читали или давали в списках?
- «В списках я не давал, но читал следующим лицам: своей жене, своему брату, Хазину – литератору, Анне Ахматовой – писательнице, ее сыну, Льву Гумилеву...»
- Как они реагировали? - спрашивает следователь.
Мандельштам подробно рассказал все... Никаких пыток не понадобилось: поэт заговорил сам, ибо был уничтожен морально. Во время свидания с женой несчастный, находившийся от своих признаний на грани помешательства, передал ей имена всех упомянутых, умолял, чтобы она их предупредила.
Его сослали. В ссылке он психически заболел, будил среди ночи жену, шептал, будто видел: Ахматова арестована из-за него. И искал труп Ахматовой в оврагах...
Еще не наступила эпоха Большого Террора, и поэтому еще были возможны если не протестные действия, то попытки актов спасения. Их осуществили два знаменитых поэта: Анна Ахматова добилась приема у главы ЦИКа Енукидзе, а Борис Пастернак попросил защиты у Бухарина. Тот очень ценил Мандельштама и много раз в прошлом защищал и от властей, и от придирчиво-грубой «пролетарской» критики.
Жена поэта тоже обратилась к Бухарину за поддержкой. Главный редактор «Известий» крайне обеспокоился, вскочил из-за стола и начал быстро ходить по кабинету.
- «Не написал ли он чего-либо сгоряча?»
- «Нет, так, отщепенские стихи, не страшнее того, что Вы знаете», - солгала Надежда Мандельштам.
Успокоенный, Николай Иванович начал хлопотать об освобождении поэта. Но дело не двигалось с места. Никто даже ничего не мог объяснить по поводу причин ареста. Наконец Бухарин отправил письмо Сталину:
- «Я решил написать тебе о нескольких вопросах. О поэте Мандельштаме. Он был недавно арестован и выслан. Теперь я получаю отчаянные телеграммы от жены Мандельштама, что он психически расстроен, пытался выброситься из окна и т.д. Моя оценка Мандельштама: он первоклассный поэт, но абсолютно не современен, он безусловно не совсем нормален. Так как все аппелируют ко мне, а я не знаю, что и в чем он наблудил, то решил тебе написать и об этом... Постскриптум: Борис Пастернак в полном умопомрачении от ареста Мандельштама, и никто ничего не знает».
Сталин не ответил, но Бухарин был приглашен к Генриху Ягоде. Народный комиссар внутренних дел встретил Николая Ивановича, своего старого знакомца, довольно приветливо, но вышел из-за стола и прочел наизусть стихотворение Мандельштама о Вожде. Главред «Известий» впал в ужас.
«Он, испугавшись, отступился, - писала позднее Надежда Мандельштам в своих мемуарах. - Больше я его не видела».
