Из всех великих военачальников Нового времени туда попал лишь господин адмирал Ушаков Федор Федорович, причисленный к лику святых... По заслугам! И флотоводец был знатнейший, и муж благороднейший... А я зверств, о коих Вы, сударь, глаголите, даже остановить не пытался... В чем каюсь... О солдатах заботился, а к крепостным своим относился как к скотам безмысленным... Прибыв в ссылку в селение свое Кончаковское, обнаружил, что там много холостых, вдовых и безмужних мужиков и баб. Велел всем крестьянам обоих полов построиться по росту в две колонны, мужскую и женскую - и шагом марш в церковь под венец! Не спросил даже, кто кому люб или ненавистен... Проклятия этих несчастных до сих пор меня мучают! А ведь я хотел как лучше! Разве мог такое учинить истинный христианин...
А ведь я тоже искренне считал, что делаю все лучшим образом, никого при этом не спрашивая, - с горечью признала душа экс-президента. – И порядочным себя считал...
Не переживай особо! - «утешил» его Ницше.- Порядочных среди представителей власти, особенно высшей, набирается всего какие-то доли процента... Как, кстати, и творцов прекрасного — деятелей искусств... Потому и так мало их в чистилище... А в раю совсем никого из них нет — разве что Киплинг...
Я тоже частенько спускаюсь сюда! - вдруг опровергла философа душа гениального британского поэта и писателя. - Чтобы очиститься угрызениями совести — в Царствии Небесном они, как сами понимаете, недоступны...
А какова причина, герр Киплинг?
Я с детства был слаб здоровьем, особенно — глазами, в юности даже на время совсем ослеп. Однако постоянно участвовал во всех войнах, которые вела Британская империя, — правда, только как журналист и писатель. Мой единственный сын Джон унаследовал мои физические недостатки - плохое здоровье и зрение. Во время Первой мировой войны его освободили от военной службы. Я почел несправедливым, что миллионы английских юношей были призваны в армию и флот, а мой сын — нет. Он тоже так считал, ибо я воспитал его истинным патриотом. Как говорят в России, я «по блату» устроил его в действующие войска, и он отправился на фронт. И — пропал без вести! Мой бедный мальчик! Я сам обрек его на гибель!
Великий литератор заплакал...
Даже и грех твой - следствие твоей порядочности, Киплинг! Тьфу на тебя! - прошипел, словно обозленная кошка, подслушивающий Дьявол.
Я бы такой поступок грехом не назвал, - высказал свое мнение ошарашенный Ельцин. - У нас на чеченскую войну только двое-трое генералов и политиков своих сыновей отправили, причем те были кадровыми офицерами. А остальные детишек не то что от фронта — вообще от службы в армии отмазали...
А я вообще не признаю понятия «грех», - гнул свое автор «Заратустры».
Мне нравятся и Ваш литературный стиль, и многие Ваши идеи, мистер Ницше, - обратил на него внимание Киплинг. - Я тоже всегда воспевал сильных. Но, в отличие от Вас, не призывал уничтожать слабых и больных...
«Больные — величайшая опасность для здоровых; не от сильных идет беда на сильных, а от слабейших. Известно ли это? - начал читать очередную лекцию «первый имморалист». - От рождения неудачники, побежденные, надломленные, это они, это наислабейшие больше всего подтачивают жизнь среди людей, это они опаснее всего отравляют наше доверие к жизни, к человеку, к самим себе, это они заставляют нас сомневаться во всем этом».
Теперь воздам должное самообману по имени «грех». «Греховность» в человеке не является фактическим состоянием, а только истолкованием фактического состояния, а именно некоторого физиологического расстройства, причем последнее рассматривается в религиозно-нравственной перспективе, не представляющей уже для нас ничего обязательного; - тем, что кто-нибудь чувствует себя «виновным», «грешным», еще совсем не доказано, что его чувство действительно основательно; все равно, как нельзя утверждать, что кто-нибудь здоров, только потому, что он чувствует себя здоровым. Стоит только вспомнить знаменитые процессы о ведьмах; тогда и самые проницательные и гуманные судьи не сомневались, что здесь имеется вина: «ведьмы» сами не сомневались в этом — и однако же, вины не было...»
Что за чушь ты несешь! - возмутился даже повелитель инферно. - С XII по XVII века в Европе было уничтожено более 9 миллионов ведьм и колдунов – это историки подсчитали по материалам судебных процессов и летописям. Свидетельствую: мало кто из казненных действительно считал, что служит мне...
Они же сознавались! - перебил лукавого Ницше.
Под пытками и ты бы признал что угодно!
Ладно, не цепляйтесь к словам, Вы уводите разговор в сторону! - философ стал дерзить Люциферу пуще прежнего. - Продолжаю прерванный полет моей мысли...
Это не полет, а падение мысли! - прервал разглагольствования «первого имморалиста» появившийся Артур Конан-Дойл. - «Наш долг по отношению к слабым превышает любой другой долг и стоит превыше других обязательств!»
- Слова, слова, слова... - сразу отреагировал Ницше, процитировав Шекспира.
Вся жизнь моего друга сэра Конан-Дойля — воплощение этого девиза! -
